Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

Всех пленных приказано было гнать в Россию. Сначала к Севску, Чернигову, Смоленску, потом далее. Пленных было так много, что пришлось снаряжать крупные партии драгун для их конвоирования. Перед отправлением казнили всех перебежчиков и изменников — прилюдно посадили на кол. Эта участь постигла и бригадира Мюленфельса, что оставил когда-то мост возле Гродно шведам, а после перебежал к ним.

21 декабря 1709 года русская армия «с великим триумфом» вошла в Москву. Петр и его генералы в сопровождении преображенцев и семеновцев въехали в город под звуки фанфар в сопровождении бесконечной вереницы пленных шведов. Пронесли триста захваченных знамен, провезли 35 пушек. В самом центре процессии располагались захваченные в сражении носилки Карла XII, окруженные придворными чинами и пленными гвардейцами. Шествие пленных замыкал фельдмаршал Реншельд, за ним шел граф Пипер, что символизировало не только военное значение победы, но и политическое. Так в древнеримских триумфах шли первые лица поверженного врага. За ними ехал сам Петр I. Толпа ликовала. Процессию встречал князь-кесарь Ромодановский, разодетый, как старый князь московский. К нему смиренно обратился Петр: «Благодаря милости Божьей и к счастью Вашего Цезаревского Величия я с победой своего войска вернулся из Полтавы!»{216}

Изумленные шведы были сбиты с толку и не могли понять, кто ж на самом деле русский царь — этот простой офицер или тот боярин-вельможа.

Знаменитый французский маршал Мориц Саксонский (1696–1750) сказал о битве под Полтавой: «Вот каким образом благодаря искусным мерам можно заставить счастье склониться в свою сторону»{217}.

Теперь Петру, а не Карлу XII предстояло вершить закон на севере Европы. Уничтожив шведское могущество, он перевернул ситуацию на континенте. Петр успокоил Польшу и вернул трон Августу II. Возобновил союз с Данией. Королева английская Анна Стюарт в своем письме называла его императором. Только Франция с трудом принимала новое положение вещей, которое лишало ее двух союзников — Польши и Швеции. Да и сам Карл, разгромленный, но не сломленный, делал все, чтоб втянуть Турцию в войну с Россией. Петр жаждал мира. Он устал от девяти лет войны. Но впереди еще были долгие двенадцать лет противостояния.

Глава 12

Поход в Лифляндию. 1709–1711 годы

Полтавская виктория имела огромное значение в истории Великой Северной войны, однако после нее не случилось главного: мирного договора. В середине июля русская армия уже выступила из Украины: Меншиков двинулся через Киев в Польшу против войск Станислава Лещинского, а Шереметев — в Лифляндию для осады ее столицы Риги.

В состав корпуса Шереметева вошли 24 полка пехоты, конница Боура (8 драгунских полков) и свыше 2000 казаков — донских атамана Митрофана Лобанова и малороссийских А. Маламы. Из Решетиловки пехота и кавалерия выступили вместе, к середине сентября добрались до Западной Двины; здесь пехота была посажена на суда и отправлена вниз по течению реки, а конница вместе с обозами и пехотным батальоном прикрытия отправилась сухим путем. К 30 сентября 1709 года пехотные полки прибыли в Динабург{218}, куда вскоре подошли драгуны и казаки.

Перед началом вторжения в Лифляндию Шереметев по приказу царя обратился к ее жителям с универсалом, в котором приглашал их добровольно покориться русскому оружию, обещая сохранить за ними все их права и преимущества. Расчет был прост — считалось, что среди лифляндского дворянства достаточно недовольных редукцией, проводившейся и Карлом XI, и Карлом XII. Однако на первых порах воззвание особого успеха не имело. Вполне вероятно, что жестокая казнь Паткуля (его колесовали), выданного шведам Августом II по условиям Альтранштадтского мира, на чем особо настаивал Карл XII, произвела большое впечатление на жителей Лифляндии.

Еще на марше Шереметеву стали поступать донесения о том, что шведы по всей провинции уничтожают и жгут провиант, а скот сгоняют в Ригу. Чтобы воспрепятствовать этому, к столице Лифляндии было послано четыре драгунских полка (Новотроицкий, Киевский, Ямбургский и Каргопольский) под командованием генерала Боура. Полки расположились в окрестностях Риги и начали отправлять «партии» против шведов. Так, одна «партия» подошла к городскому форштадту, который обороняли около 300 шведских солдат, выбила их оттуда и форштадт уничтожила. Другая «партия» напала на шведский пост, гарнизон которого состоял из 100 всадников; большую часть их перебили, 10 солдат и одного офицера взяли в плен, а прочих преследовали до самых городских стен. Шведы, бывшие в Риге, при виде всего этого впали в панику и, не разобравшись, в чем дело, сами сожгли еще один городской форштадт в опасении, что его займут русские.

Тем временем Шереметев приблизился к Риге с пехотой и оставшимися драгунскими полками (Вятским, Смоленским, Невским и Троицким), в командование которыми вступил генерал-майор князь Волконский, и с 28 октября начал осаду города.

Укрепления Риги были обновлены последним губернатором провинции Эриком Дальбергом; они представляли собой весьма солидные сооружения, часть их была вынесена за пределы городских стен. Однако местный губернатор Стрем-берг предпочел защищаться исключительно в пределах города. Даже расположенная на левом берегу Двины небольшая крепость Коброншанц, которая могла доставить русским немало проблем, была оставлена шведами сразу же, как только приблизилась конница Волконского.

10 ноября в армию прибыл Петр. На следующий день он внимательно осмотрел укрепления Риги и приказал отложить штурм города до весны, ограничившись пока осадой и бомбардировкой. Царь прекрасно помнил неприятный инцидент, происшедший с ним во время посещения Риги Великим посольством, когда ему запретили осматривать ее военные укрепления и зарисовывать их. После устных предупреждений часовые пригрозили применить оружие. Нахождение под дулами ружей для самовластного правителя огромной страны стало смертельным оскорблением. Сейчас настал момент, когда можно было рассчитаться за нанесенную обиду.

К 12 ноября были установлены на позиции артиллерийские батареи, и утром сам царь осуществил первые выстрелы из мортир. Уведомляя об этом Меншикова, Петр писал: «Бомбардирование Риги началось, и первые три бомбы своими руками в город отправлены, о чем зело благодарю Бога, что сему проклятому месту сподобил мне самому начало отмщения учинить».

13 ноября царь отправился в Петербург, а Шереметев часть войск отвел на зимние квартиры в Курляндию, оставив для блокады Риги отряд в 7000 человек под начальством князя