Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

стоявшие на канале мельницы были вынуждены прекратить свою работу. Горожане принялись собирать дождевую воду и копать прямо во дворах колодцы. От огромного количества людей, скопившихся в городе, вспыхнула эпидемия.

15 августа к Зотову присоединился отряд бригадира Иваницкого из шести пехотных полков и батальона гренадер. Иваницкий расположился лагерем на берегу моря и устроил батарею на случай прихода на помощь осажденным шведского флота. Еще через три дня подошел князь Волконский с тремя полками драгун, а вскоре прибыл генерал Боур, также с тремя драгунскими полками. Шведский флот действительно появился в ревельском порту, но был отогнан удачным огнем батареи бригадира Иваницкого.

Тем не менее на осаду у русских не хватало сил. В надежде обойтись без кровопролития в город был отправлен универсал Петра, которым обещалось «сохранить в полной неприкосновенности... евангелическую религию, распространенную сейчас по всей стране, все ее старые привилегии, свободы и права». Взвесив все «за» и «против», защитники Ревеля, чей моральный дух был изрядно подорван нехваткой продовольствия и пресной воды, 29 октября капитулировали. На этом боевые действия в Прибалтике завершились.

Глава 13

Прутский поход

Мы сознательно включаем этот эпизод русско-турецкой войны в общий обзор военных действий между Россией и Швецией, так как фактически Прутский поход явился частью цепи событий Северной войны после Полтавы и Переволочны.

Крымский хан Девлет-Гирей II уже в начале 1709 года обещал помощь шведам войсками, включая казаков-некрасовцев, нашедших приют в его владениях после разгрома Булавинского бунта. Хан остался верен своему слову и после Полтавы, предлагая помочь Карлу XII пробиться в Померанию, где стоял крупный контингент шведских войск. В качестве «эскорта» планировалась 40-тысячная армия татар{223}.

Мало того, Девлет-Гирей еще до Полтавы вывел свою армию из Крыма, двинулся на Правобережье и встал лагерем в районе Кобыляк{224}, где ожидал до августа 1709 года, не зная о размерах катастрофы, постигшей Карла XII и Мазепу.

Хан отказался от переговоров с Россией, когда представители Петра I, прибывшие в Бахчисарай в августе 1709 года, предложили ему выдать Карла XII и казаков, находящихся в Крыму. Шведские источники сообщают о письме Петра, где он обещал хану: «...я тебя облагодетельствую, я поставлю тебя начальником над великой Тартарией в земле Казани, многочисленным народом, над которым ты будешь полновластным правителем». Девлет-Гирей отказался, а петровских посланников «отослали назад»{225}.

Но Стамбул, на который крымский хан вынужден был оглядываться, по-прежнему придерживался нейтралитета. Если до разгрома шведов возможность союза с ними против России обсуждалась, то после Полтавы, 14 января 1710 года, султан Ахмед III ратифицировал мирный договор между Турцией и Россией, заключенный еще в 1700 году, а шведского короля обещал выслать через Польшу «только со своими людьми», то есть без запорожцев и мазепинцев и тем более без татар{226}.

В мае 1710 года Девлет-Гирей заключил военный союз с преемником Мазепы Филиппом Орликом и запорожцами. Основные положения договора сводились к обязательствам хана быть союзником запорожцев, но не брать их в подданство, добиваться освобождения Малороссии от московского владычества, но при этом не разорять православных церквей и не брать пленных, всеми силами способствовать объединению Левобережья и Правобережья в независимое государство{227}.

К лету 1710 года отношения между Турцией и Россией стали ухудшаться. Первым эпизодом, обострившим положение дел, стал в конце сентября 1709 года разгром шведского отряда на территории Турции в районе Черновцов вторгшимися туда русскими войсками. Это были 500 человек, направленные Карлом XII под командованием генерал-квартирмейстера А. Юлленрука на поиск корпуса фон Крассова и короля Станислава Лещинского, которые к тому времени уже ушли в Померанию. Они были окружены русскими и почти все уничтожены или взяты в плен; лишь несколько человек вернулись в Бендеры. Б. Григорьев приводит мнение шведского историка Б. Лильегрена о том, что Карл XII специально рекомендовал Юлленруку держаться поближе к русским границам, с тем чтобы спровоцировать нападение русских и разжечь конфликт между Турцией и Россией{228}.

Посланник России при дворе султана П. А. Толстой оправдался тем, что русский отряд действовал без ведома царя Петра и его командир будет строго наказан. Однако укрепление позиций России в Европе после Полтавы серьезно обеспокоило наконец и Блистательную Порту. Масло в огонь подливал крымский хан, постоянно твердивший о «русской опасности», а также распространившиеся в Европе слухи о планах русского царя создать на обломках Османской империи «Ориентальное цесарство» под скипетром российского монарха{229}.

Ситуацию обострило и то, что планы Девлет-Гирея о выделении 40 тысяч воинов для сопровождения шведского короля в Померанию стали известны Петру I, и царь отправил в Стамбул протест, подкрепленный обещанием придвинуть русские войска к турецким границам и начать возводить новые крепости, если король не будет удален в ближайшее время с территории Турции. Ультимативный тон был расценен султаном Ахмедом III как оскорбление, и 9 ноября Турция объявила России войну.

Крымский хан нанес сразу два удара с общим направлением на Киев. На Правобережную Украину наступало войско его сына Мехмед-Гирея, в котором было 40 тысяч татар, 7–8 тысяч запорожцев и казаков Орлика, 3–5 тысяч поляков во главе с Иосифом Потоцким и 700 шведов под командой полковника Цюлиха. Сам Девлет-Гирей во главе армии, состоящей из 40 тысяч и 2 тысяч запорожцев, имея при себе 40 шведских офицеров, устремился через Слободскую Украину к Воронежу с намерением разорить тамошние судостроительные верфи.

В течение первой половины февраля 1711 года татары и казаки Орлика легко овладели Брацлавом, Богуславом, Немировым, немногочисленные гарнизоны которых не оказали сопротивления{230}. Немалую роль в этом сыграл универсал Ф. Орлика с призывом бороться против «московской неволи, сломания прав и вольностей войсковых, несказанных тягостей, налогов и мучительства»{231}. Орлику вторил Мех-мед-Гирей, заявивший, что крымцы идут на помощь «всем стонущим под игом неволи» короля Августа и царя Петра{232}. Ф. Орлик сообщал Девлет-Гирею, что за две недели его войско выросло до 40 тысяч человек{233}. Но скорее всего имелась в виду численность населения захваченных на Правобережье поселений, так как полк еще и территориальная единица. Мехмед-Гирей отдал приказ «черкесам разорения не чинить, и в полон их не имать, и не рубить»{234}. Отсутствие сопротивления местных жителей Антонович объясняет неопределенностью положения края — вопрос о принятии их в подданство России так и