Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

от Выборга к Санкт-Петербургу. До столкновений с Апраксиным не дошло; плохая погода — непрерывные проливные дожди — и отсутствие продовольствия на разоренной территории сделали свое дело за русских. Измотав своих солдат, Любекер форсировал Неву в районе реки Тосно, обошел Петербург и к октябрю добрался до Копорского залива, где его ждала шведская эскадра. К 12 октября русские узнали, что шведы грузятся на корабли у Сойкиной Мызы, рядом с деревней Криворучье. Казачья разведка, добыв «языка», выяснила, что погрузку прикрывают шесть батальонов. Апраксин срочно выдвинул пять пехотных батальонов, батальон гренадер, 2000 драгун и казаков. Шведский арьергард отчаянно защищался, но был сброшен в воду и по большей части уничтожен — 900 шведов были убиты, 157 взяты в плен{265}.

На этом боевые действия завершились. Но рейд Любекера вызвал активизацию местного населения. Описывая ситуацию, Ф. Μ. Апраксин из Петербурга доносил царю: «Пре-безмерное нам чинят разоренье латыши Капорского уезду и неприятелю, как возмогут, чинят вспоможение провиантом и лошадьми и, ходя по лесам близ дорог, побивают до смерти драгун и казаков». У Апраксина даже появилось опасение, что «оная чухна» вовсе пресечет сообщение между русскими отрядами. Карательные меры помогали мало. Так, казаки Бахметьева задержали нескольких местных жителей, пятерых из которых сочли шпионами и по приказу Ф. Μ. Апраксина повесили «по дорогам в разных местах». Остальных, «бив», отпустили в леса, велев переселиться за Копорье, чтобы под угрозой казни «близ своих деревень не жили и всем о сем сказывали»{266}.

На протяжении долгих лет после основания Петербурга шведы направляли к берегам Невы с финскими крестьянами в качестве проводников небольшие разведывательные отряды. И даже после взятия Выборга и Кексгольма финны не прекратили контактов с отошедшими далеко на запад шведскими войсками: они организовывали отправку из Петербурга беглых пленных, а в декабре 1711 года финские проводники даже смогли провести в Петербург небольшой шведский отряд. Большого урона русским это, правда, не нанесло — были захвачены и уведены в Финляндию три солдата из крайней избы слободы батальона городовых дел на Выборгской стороне{267}.

В 1709 году никаких значительных событий не происходило, но уже в декабре Петр, прибыв в Петербург, распорядился начинать подготовку к походу на Выборг. В марте в сильный мороз Ингерманландский корпус Апраксина вышел с острова Котлин и за пять дней, преодолев 150 верст по льду, вышел северо-западнее Выборга к деревне Хиетала, перерезав единственную дорогу, связывающую крепость с западной Финляндией, где стояла армия генерала Любекера. Началась осада.

С вскрытием льда на Финском заливе подошли русские корабли. Вскоре, однако, шведский флот заставил их отойти от Выборга к Кронштадту, но по приказу Петра затопили в фарватере Тронгзундского пролива несколько транспортных судов, тем самым преградив путь шведским кораблям и не позволив им оказать реальную помощь осажденной крепости. Единственное, что могли сделать шведы и сделали, — это заблокировали русский корпус с моря.

Тем временем осада продолжалась. После упорной бомбардировки Апраксину удалось разрушить часть крепостной стены (около 200 метров) между десятым и одиннадцатым бастионами. После этого комендант крепости полковник Магнус Шернстроль (Стернстраль) выслал парламентеров с предложением начать переговоры об условиях сдачи. 12 июня соглашение было подписано, и на следующий день в крепость вошел Преображенский полк во главе с самим Петром.

К моменту сдачи крепости ее гарнизон состоял из 3380 человек, потеряв за время осады около 2–2,5 тысячи. По условиям капитуляции шведов должны были с оружием, за исключением артиллерии, отпустить в Швецию. Однако этого не случилось. Петр вдруг вспомнил, как поступили шведы с русскими — казнив их всех — в феврале 1706 года после разгрома под Фрауштадтом. Действия шведского фельдмаршала К. Г. Реншельда, отдавшего преступный приказ, были одобрены Карлом XII. Что заставило русского царя вспомнить об этом злодеянии, неизвестно; сам Реншельд, взятый в плен под Полтавой, находился в это время у русских, и Петр вполне мог выместить гнев на непосредственном виновнике, однако делать этого не стал; более того, как мы помним, Реншельд с прочими знатными пленными шведами был сразу после Полтавской баталии усажен Петром за общий стол...

Как бы то ни было, из шведского гарнизона Выборга отпустили только раненых и больных офицеров и рядовых с женами, детьми и имуществом, а также семьи умерших. 400 шведов выразили согласие поступить на русскую службу, остальных, за исключением офицеров, переправленных в Новгород, вывезли как рабочую силу на остров Котлин{268}.

Сразу после взятия Выборга два пехотных полка, Нарвский и Луцкий драгунский, во главе с генерал-майором Брюсом были отправлены к Кексгольму — второй крепости шведов на севере Карельского перешейка. После непродолжительной осады Кексгольм сдался, гарнизон его был отпущен. В качестве трофеев русским достались пушки и знамена.

Командующий шведскими силами в Финляндии генерал Любекер во время окружения Выборга и Кексгольма не осмелился предпринять что-либо; пока русские брали эти крепости, он продолжал стоять у реки Кюмень{269}.

1711 год заметными боевыми действиями на финском театре не отмечен. Сначала царь Петр увяз в Прутском походе с турками, а затем его увлекли боевые действия в Померании.

Глава 15

Померанский поход

К началу 1711 года в Польше оставался корпус бригадира Яковлева, куда входили четыре пехотных и два драгунских полка. В феврале Яковлев получил приказ идти в Померанию, где ему предстояло действовать совместно с саксонцами Августа II. Царь писал своему посланнику при польском дворе князю Долгорукову: «И понеже в корпусе бригадира Яковлева все полки пехотные, кроме двух драгунских, а саксонские будут конные, то не безопасно, дабы в случае баталии наша пехота не была оставлена». Поэтому пехотные полки в корпусе Яковлева перед выступлением в поход заменили на драгунские, а Долгорукому были даны инструкции, дабы он разъяснил Августу II, «что сие для того учинить велено, понеже ныне против турок потребна наипаче пехота, а против шведов драгуны способнее, особливо для неблизкого марша в Померанию, и могут те драгуны в случае биться и пешие, ибо они все пехотному строю обучены». Таким образом, в Померанию отправилось шесть драгунских полков — Астраханский, Ингерманландский, Архангельский, Ростовский, Устюжный и Ярославский. Вместе с русскими в поход пошли 13 саксонских драгунских и рейтарских полков и 20 датских