Кто любовь эту выдумал? - Ольга Дашкова

– Записала? – ахает Катя. – Но это же... это же шпионаж какой-то!

– Представляете, как мне было больно узнать, что человек, которого я считала просто одноклассницей, следит за мной? – достаю платочек, промокаю глаза. – И не просто следит, а еще и записывает!

– Ужас какой! – сочувствует Лена. – А что ты говорила в том разговоре?

– Ничего особенного, – машу рукой. – Жаловалась подруге, что мне трудно привыкать к новому городу, что скучаю по Петербургу. Обычные вещи, которые говорят все, кто переезжает. Но Майя подала это так, будто я всех здесь презираю.

– И Рома поверил?

– Рома... – делаю паузу, как будто мне больно произносить его имя. – Рома оказался не таким сильным, как я думала. Он выбрал детскую привязанность вместо настоящих чувств.

В этот момент в класс заходят еще несколько одноклассниц. Видят мои слезы, подходят с расспросами. Я рассказываю историю заново, с еще большими подробностями.

– Представляете, – говорю я всхлипывая, – я даже не знала, что она меня ненавидит! Всегда здоровалась, улыбалась... А оказывается, плела против меня заговор!

– Это отвратительно, – возмущается Оля Петрова. – Записывать чужие разговоры!

– А еще она распускала про себя слухи о романе с Платоном, – добавляет Катя, которая уже полностью на моей стороне. – Чтобы Рома думал, что она его забыла!

– Какая хитрая! – ахает кто-то еще.

Слушаю, как растет волна возмущения, и понимаю – план работает. Сейчас главное не переборщить с жалостью к себе.

– Девочки, – говорю, вытирая слезы, – я не хочу никого ни в чем обвинять. Просто... больно, когда тебя предают люди, которых ты считала друзьями.

– Майя тебе не подруга! – горячо заступается Лена. – Настоящие друзья так не поступают!

– Может быть, ей просто было очень больно, – пытаюсь изобразить великодушие. – Любовь заставляет людей совершать странные поступки.

– Это не оправдание! – не соглашается Катя. – Нельзя записывать чужие разговоры!

В этот момент звенит звонок, и в класс входит Мария Петровна, за ней Майя и Платон с Ромой. Урок литературы.

Но мне уже все равно. Семена посеяны. К концу дня вся параллель будет знать «правду» о коварной Майе Ильиной.

На перемене, стою в коридоре и наблюдаю за результатами своей работы.

Группа девочек из нашего класса оживленно что-то обсуждает, время от времени бросая неодобрительные взгляды в сторону Майи, которая как улитка спряталась в своем панцире за учебниками. Слышу обрывки фраз:

– ...никогда бы не подумала... – ...такой тихой казалась... – ...подслушивать и записывать...

Отлично. Информация распространяется именно так, как я и планировала. Вижу, как из класса выходит Сима, лицо у нее мрачное, кулаки сжаты, направляется прямо ко мне.

– Что ты наделала, тварь? – шипит, подходя вплотную.

– Не понимаю, о чем ты, – невинно отвечаю. – И прошу выражаться корректнее.

– Ты распускаешь слухи о Майе! Рассказываешь всем, что она тебя подставила!

– А разве не подставила? – спокойно спрашиваю. – Кто записывал мой личный разговор?

– Мы записывали! – взрывается Сима. – Я и Арсений! Майя вообще ничего не знала!

– Правда? – удивляюсь. – Как интересно. Значит, это вы подслушивали мои личные разговоры. А потом свалили вину на невинную девочку.

Сима открывает рот, чтобы что-то ответить, но понимает, что попалась в ловушку.

– Ты все равно лжешь! – выпаливает она. – Ты сама распускала слухи о Майе и Платоне!

– Докажи, – усмехаюсь.

– У нас есть запись!

– У вас есть запись моего личного разговора, который вы незаконно прослушивали, – поправляю. – А распространяете ее вы. Так кто же здесь настоящий злодей?

Сима бледнеет. Она понимает, что я их всех переиграла.

– Кроме того, – продолжаю, – разве в этом разговоре есть хоть одна ложь? Я действительно скучаю по Петербургу. Действительно не привыкла к местным нравам. И действительно не испытываю к Роме тех чувств, которых он от меня ждет. Где здесь обман?

– Ты играла с ним! Использовала его!

– Я честно пыталась его полюбить. Не получилось. Разве это преступление?

– А слухи о Майе?

– Какие слухи? Я никому ничего не рассказывала. Люди сами сделали выводы, глядя на то, как часто она общается с Платоном.

Сима смотрит на меня с такой ненавистью, что мне становится почти весело.

– Ты... – Ты чудовище, – шепчет она.

– Я реалист, – поправляю ее. – В отличие от вас, мечтателей.

– Мы всем расскажем правду!

– Расскажете, – соглашаюсь. – И кому поверят? Мне, которая открыто рассказала о своих чувствах? Или вам, которые тайно записывали чужие разговоры?

В этот момент к нам подходит Арсений. Видит разъяренную Симу и понимает, о чем речь.

– Лера, – холодно говорит он, – ты переходишь все границы.

– А вы их уже перешли, – отвечаю. – Когда начали за мной шпионить.

– Мы пытались защитить друга!

– Вы пытались разрушить мои отношения с ним. И преуспели в этом. Поздравляю.

– Мы спасли его от лжи!

– Вы лишили его права выбора. Рома мог бы сам решить, подходят ему наши отношения или нет. Но вы решили за него.

Арсений и Сима переглядываются. Я вижу, что мои слова находят отклик. В глубине души они понимают, что в моих словах есть доля правды.

– Кстати, – добавляю я, – а Майя знает, что вы записывали разговоры и показывали их Роме? Интересно, как она отнесется к такой «помощи» друзей.

Сима бледнеет еще больше.

– Видите? – усмехаюсь. – Вы так заняты чужими проблемами, что забываете о последствиях для тех, кого якобы защищаете.

– Заткнись, – цедит сквозь зубы Арсений.

– Или что? Запишете и мой разговор с вами? – смеюсь я. – Валяйте. Только потом объясните всем, зачем вы это делаете.

В этот момент из класса выходят Майя и Платон. Майя выглядит, как всегда, спокойно и отстраненно, но Платон явно взволнован.

– Валерия, – обращается он ко мне, – это правда, что ты говоришь людям, будто Майя тебя подставила?

– Я говорю только правду, – отвечаю. – Мой частный разговор был записан и использован против меня. Кем именно – не так важно.

– Это вы записали?– Платон поворачивается к Симе и Арсению.

– Мы пытались помочь