Жизнь и быт московских государей - Юрий Николаевич Лубченков

Свободные городские ремесленники большую часть своих изделий реализовывали на рынках и ярмарках через торговцев – купцов. Они держали в торговых рядах лавки. Во времена Василия III основным местом торговли был центр города – Китай-город. Но торговали и в Кремле и около него. У Н. М. Карамзина сказано: «Гостиный двор (там же, где и ныне, на площади, у Кремля), обнесенный каменной стеною, прельщал глаза не красотою лавок, но богатством товаров, азиатских и европейских». В лавках Гостиного двора продавались главным образом привозные заморские товары: перец, шафран, другие пряности, белковые материи, сукно, шелковые и золотые ткани, жемчуг, драгоценные камни, золотая канитель и многое другое. Венецианский путешественник и дипломат Амброджо Контарини, возвращаясь из Ирана в 1475 году, был принят в Москве отцом великого князя Василия Ивановича и оставил нам свои путевые заметки. По его записям можно восстановить картину большого московского базара. «В конце октября река, протекающая через город, вся замерзает; на ней строят лавки для разных товаров, и там происходят все базары, а в городе тогда почти ничего не продается. Так делается потому, что место это считается менее холодным, чем всякое другое: оно окружено городом со стороны обоих берегов и защищено от ветра. Ежегодно на льду реки находится громадное количество зерна, говядины, свинины, дров, сена и всяких других необходимых товаров. В течение всей зимы эти товары не иссякают. К концу ноября обладатели коров и свиней бьют их и везут на продажу в город. Цельными тушами их время от времени доставляют для сбыта на городской рынок, и чистое удовольствие смотреть на это огромное количество ободранных от шкур коров, которых поставили на ноги на льду реки. То же самое делают с рыбой, с курами и другим продовольствием» [Барбаро и Контарини о России. М.: Наука, 1971. С. 228–229].

Зимой открывался большой пушной аукцион. Купцы со всей Европы съезжались в Москву для приобретения меха – соболей, лисиц, волка, горностаев, белок и иногда рысей. Большое искусство и опыт требовались для определения качества драгоценного меха. Видимо, С. Герберштейн хорошо был знаком с меховой торговлей, поскольку и с большим знанием дела описал ее в своей книге. «В мехах большое различие. Чернота, длина и густота волос на соболе служат признаком его зрелости. Купцы также набивают цену, если соболи пойманы в надлежащую пору; это наблюдается также и с другими мехами… Горностаевые меха привозятся также из различных мест, вывороченные наизнанку; но ими обманывают многих покупателей. У них есть какие-то знаки около головы и хвоста, по которым можно узнать, в надлежащую ли пору они пойманы. Тотчас, как горностай пойман, с него сдирают кожу, выворачивают ее, чтобы она не сделалась хуже оттого, что вытрется мех. Если горностай пойман несвоевременно, отчего мех лишается хорошего и натурального цвета, тогда они вырывают из головы или хвоста те волоса, по которым можно было бы узнать, что он пойман не в пору, и таким образом обманывают покупателей. Каждый мех продается по три или по четыре деньги; те меха, которые побольше, лишены той белизны, которая бывает так чиста в маленьких».

К концу XV века Москва стала одним из признанных центров международного обмена Восточной Европы и главным российским торговым городом. Водные пути летом и зимой связывали Москву с Востоком, Черным морем. Русским купцам были хорошо знакомы причерномоские порты Константинополя, Кафы и Сурожа. Сухопутные дороги вели в Золотую Орду, литовские и немецкие земли, в пермские земли и Северное Приуралье. Все речные и сухопутные дороги пересекались в Москве. Татары, армяне, литовцы, немцы, греки, итальянцы, персы и прочие гости везли в Москву свои диковинные товары и возвращались на родину с русскими мехами, пенькой, воском, кожей и искусными изделиями из нее. В Турции большим спросом пользуются покупаемые у русских «длинные белые зубы животных, которых они сами называют моржами и которые живут в Северном море; из них обыкновенно турки искусно делают рукоятки кинжалов. Наши земляки думают, что это рыбьи зубы, и так их и называют» [Герберштейн Сигизмунд. Записки о Московии. М.: МГУ, 1988].

Предметом русского экспорта были продукты сельского хозяйства: сало, мед, конский волос, свиная щетина, гусиный пух, льняное семя, хлебные злаки, войлок, пеньковая кудель и многое другое. Рыболовный промысел давал купцам возможность продавать в Европу: рыбий жир, красную рыбу, икру, ворвань, дорогой рыбий клей и т. п. Большие запасы леса позволяли вывозить мачтовый и корабельный лес, смолу, деготь, золу и поташ, дикорастущие целебные ягоды и другие дары природы.

Великий князь имел монопольное право первым приобретать привозимые купцами товары. Особым режимом импорта пользовалось оружие, металлы для его изготовления и драгоценные металлы для ювелирных украшений и чеканки денег. Острый дефицит меди для литья пушек и колоколов давал английским купцам большие льготы при поставках цветных металлов. Большим спросом пользовались качественные английские и шведские изделия из железа: ножницы, иголки, ножи и т. п. Таможенный контроль не только пополнял государственную казну, но и позволял контролировать количество и ассортимент вывозимых товаров и сырья. На всех водных и сухопутных путях были устроены таможенные заставы и «мыты». Например, такая застава была в Дмитрове, через который в Москву везли рыбу и соль.

Герберштейн свидетельствовал, что «в казну вносится денежный сбор или пошлина со всех товаров, которые ввозятся или вывозятся. Со всякой вещи ценою в один рубль платится семь денег, кроме воска, с которого берется пошлина не только по цене, но и с весу. С каждой меры веса, которая на их языке называется пудом, платится четыре деньги». Кроме таможенной пошлины мыта, в доход казны взимались торговые пошлины: побережная – с приставших к берегу; костки – с торговых людей, а не товаров; явка – с товаров и людей, прибывших на торг; гостиная – за помещение товара в гостином дворе; тамга – пошлина при продаже товара и другие местные и государственные сборы.

Для расчетов использовались серебряные монеты нескольких видов. Московская монета – овальной формы называлась деньгой. «Сто таких монет составляют один венгерский золотой, шесть денег составляют алтын, двадцать – гривну, сто – полтину, двести – рубль» [Герберштейн Сигизмунд. Записки о Московии. М.: МГУ, 1988]. Тверская и Псковская монеты равнялись по стоимости московской. Новгородская монета ценилась вдвое дороже московской.

В записках современника о Московии находим: «Золотой монеты они не имеют и не чеканят сами, но употребляют почти все венгерские червонцы, иногда так-же рейнские, и часто