Жизнь и быт московских государей - Юрий Николаевич Лубченков

к которой прикреплена кожа длиною в две пяди; на ее конце висит куском булава медная или железная; это оружие было украшено повсюду золотом»). Князя окружали придворные, приглашенные на охоту, и профессиональные охотники – егеря. Половина охотников была одета в одежду черного цвета, другая «команда»– в желтые костюмы. Псари держали наготове своры породистых собак – гончих и борзых. Герберштейн записал: «Близ Москвы есть место, усеянное кустарником, весьма удобное для зайцев, в котором, как в каком-нибудь зверинце, разводится их великое множество; никто не смеет ловить их или рубить там кустарник под страхом величайшего наказания. Кроме того, князь держит множество их в звериных загонах и в других местах. Каждый раз, когда вздумается ему насладиться этой забавой, он приказывает привозить зайцев из разных мест; ибо, по его мнению, чем больше он поймает зайцев, тем больше это доставит ему удовольствия и чести».

Сигизмунд Герберштейн в шубе, пожалованной ему царем Василием III в 1517 г. Немецкая гравюра XVI в.

Никому, кроме государя, нельзя было начинать охоту. По сигналу царя псари спускали собак, и начиналась охота на зайцев. Вот как ее описывает Герберштейн: «Когда выбегает заяц, спускаются три, четыре, пять или более собак, которые отовсюду бросаются за ним, а когда они схватят его, поднимается крик и рукоплескания, как будто пойман большой зверь. Если же зайцы слишком долго не выбегают, тогда обыкновенно князь кличет кого-нибудь, кого увидит между кустарниками с зайцем в мешке, и кричит: гуй, гуй; этими словами он дает знать, что зайца надобно выпустить. Таким образом, зайцы выскакивают иногда, как будто сонные, прыгая между собаками, как козлята или ягнята в стаде. Чья собака затравила больше зайцев, того считают героем этого дня. По окончании охоты все сошлись и свалили зайцев в одном месте; тогда их стали считать, и насчитано их было до четырехсот».

До тех пор пока охота остается главным удовольствием и развлечением правящей элиты, собаки и лошади будут ее любимой заботой. Великие князья и цари держали большие псарни. На царских подворьях выводили новые породы четвероногих охотников, ставших впоследствии знаменитыми во всем мире. После покорения Казани и Астрахани Иван Грозный в своих псарнях начал скрещивать быстрых среднеазиатских борзых с сильными, богато одетыми, северными лайкообразными собаками. В результате появилась уникальная русская борзая.

Любимыми местами царской охоты были подмосковные усадьбы Коломенское, Измайлово, Покровское, а также окрестности Троице-Сергиева и Саввино-Сторожевского монастырей.

Царская охота была событием большой государственной важности. Принять в ней участие считалось за большую честь среди иностранных послов и дворянской знати. Организацией зверовой охоты заведовал особый Ловчий приказ, а птичьей – Сокольничий. Во главе каждого стояли ответственные и доверенные государственные служащие из сословия родовитых бояр. Сокольничий был чином выше ловчего, но иногда эти должности исполнял один человек, отвечавший за птичью и псовую охоты. Все они состояли на государевой службе и получали жалованье. Целый штат сокольников, кречетников, стремянных, конюхов и ветеринаров и других слуг отвечали за содержание и дрессировку пернатых и четвероногих охотников. Из дошедших до нас летописей известно имя главного сокольничего при Василии III – Кляпик Еропкин. Большой любитель и знаток соколиной охоты, «Государь, царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Великой и Малой и Белой России самодержец, дал нам такое описание торжественного старинного обряда посвящения главного сокольничего. Когда государь выберет и назначит на должность нового сокольничего, то к приходу государя младший чин соколиного приказа: “велит послать ковер диковатой (т. е. серо-голубой. – Ред.) и положить на ковер озголовья полосатое бархатное: а пух в нем диких уток. А живетъ то озголовья и ковер в казне соколенного чину. И противу государева озголовья и золотова ковра велитъ поставить 4 стула нарядные, а на нихъ велитъ посадить 4 птицы: а стулы поставят симъ образцомъ. А промеж стулов велит сена наслать и покрыть попоною, гдъ нарежат нововыборного. На 1 стул посадить кречета, на 2 стул посадить челига кречатья, на 3 стул посадить сокола, на 4 стул посадить челига соколья. А будетъ не лучитца челига соколья, и в то место посадить сокола на 4 стул. А сидеть птицам на техъ стулах розных всех статей первым птицамъ”. Позади ставится стол с обязательными атрибутами принадлежности к должности: горностаевая шапка, рукавица, трубный рог, перевязь через плечо с бархатной сумкой, на которой золотом была вышита райская птица Гамаюн.

Итальянский посланник Кальвуччи зарисовывает любимых соколов царя Алексея Михайловича. Художник А. Д. Литовченко

После того как приготовления к торжеству заканчивались, в палату входил великий государь. Младшие сокольники становились вряд направо и налево от стола и «птицы держат в большемъ наряде и в нарядных рукавицах, розных статей, по росписи, и безо птиц в нарядных рукавицах».

После специального приглашения в зал входил виновник торжества, низко кланялся государю и всем присутствующим.

Когда все приготовления были закончены, царь входил в комнату, садился на свое место и давал знак начинать. Сокольники приступали к церемонии «наряжания» птиц. Затем приглашали вновь пожалованного в начальные сокольники. Тот низко кланялся царю и, сопровождаемый двумя старейшими сокольниками, вставал на отведенное для него место. На него надевали заранее приготовленный наряд. Тем временем один из участников обряда доставал из сумки письмо и зачитывал его. В нем говорилось об обязанностях новоизбранного и содержалось пожелание успехов в службе. В ответной речи новый начальный сокольник заверял царя в своей верности. Наступал самый ответственный момент обряда. Сокольнику надевали на голову горностаевую шапку и подавали кречета. В знак почтения он трижды кланялся царю и занимал свое место среди начальствующих сокольников. В конце церемонии всех приглашали к государеву столу на обед.

Искусство дрессировки птиц передавалось сокольничими из поколения в поколение. Сначала охотничью птицу долго не кормили, а затем приучали носить на голове специальную шапочку – клобук, закрывавшую глаза, и путам на ногах. Затем пернатого охотника приучали взлетать с рукавицы хозяина и возвращаться на нее по его зову. В конце концов птица подчинялась воле дрессировщика. «Птичья потеха» происходила в ясный день на пригорке, в месте, с которого можно было видеть все поле охоты, государю ставили кресло. Он давал команду, и охота начиналась. Добычей могли быть утки, тетерева, журавли и прочая дичь. Охотники поднимали птицу, сокольники пускали кречетов, соколов или ястребов. Они поднимались высоко в небо и оттуда пикировали на свою добычу. Ценность охотничьей птицы определялась количеством «ставок» – количеством атак на жертву до того момента, как хищник ее прикончит. Количество добычи не