Прелестная женщина: Записки судебного следователя - Михаил Фролович Чулицкий

Родился он в деревне. Его родители, крестьяне, терпели большую нужду, отец служил работником в соседней усадьбе и в свободную минуту помогал матери обрабатывать надельную десятину, мать работала как вол и беспрерывно пила.

Как только сын стал подрастать, отец его отдал в сельскую школу. Учитель полюбил тихого, скромного мальчика, обращал на него большое внимание и приохотил его к чтению и размышлению.

Когда мальчику минуло одиннадцать лет, отец взял его из школы, отвез в Петербург к знакомому однодеревенцу-слесарю и, оставив его здесь для обучения, сам возвратился в деревню и тотчас же умер.

Немало пришлось мальчику получить и трепок, и побоев! Он терпеливо и безропотно все переносил и старался поскорее выучиться зарабатывать себе кусок хлеба, сознавая, что он одинок и предоставлен своим собственным силам и судьбе.

Мать после смерти отца отдала десятину в аренду, прозябала в деревне и окончательно превратилась в запойную пьяницу.

Иван так старался и усердно работал, что через шесть лет хозяин назначил ему маленькое жалованье. С каждым годом он совершенствовался в работе и получал прибавку, наконец хозяин стал уже дорожить им, и тогда он почувствовал полное удовлетворение. Он сознавал, что ему не страшно уже будет бороться с жизнью, что он может найти всегда работу у любого слесаря.

Теперь он жил на отдельной квартире с товарищем. По слабости характера он не всегда мог удержаться от столичных искушений и не особенно сопротивлялся, когда товарищ тащил его с собой в трактир. Там он скоро завел знакомство с трактирными завсегдатаями.

Наконец он окончательно сдружился с веселой компанией и стал проводить в кутежах целые ночи. Не особенно крепкая натура не выдержала, и у него стали появляться признаки белой горячки; хмель действовал на него очень скверно: как только у него начинало шуметь в голове, он из тихого, скромного человека превращался в забияку… Обыкновенно, опьянев, он начинал приставать к каждому с наболевшим у него на душе вопросом, почему его мать безобразно пьет и, получая в ответ не сочувствие, а насмешки, лез в драку.

Однажды он напился до бесчувствия, произвел неимоверное буйство и попал сначала в холодную, а затем в больницу.

Выйдя из больницы, он остепенился и поселился на другой квартире один, без товарища. Скоро он познакомился с миловидной скромной девушкой, Еленой, служившей у проживающих в том же доме господ горничной, и сошелся с ней. Полюбили они один другого крепко. Заговорили было о свадьбе, но потом, как люди практичные, решили, что свадьба будет стоить дорого и что они всегда успеют перевенчаться.

Через год его возлюбленная забеременела, должна была отказаться от места и перешла к нему на квартиру.

Он был счастлив и усиленно работал. Теперь он мог вырабатывать уже от тридцати до пятидесяти рублей в месяц; тем не менее болезнь жены, роды, крестины и расходы на ребенка требовали экстренных расходов. Поэтому, как только Елена почувствовала себя здоровой, она сейчас же посадила ребенка на рожок и стала заниматься поденными работами. Ходили супруги на работы чередуясь: когда уходила мать, ребенок оставался на полное попечение отца, который становился и кормилицей, и нянькой. Никогда он так не спешил с работы домой, как теперь, зато он никогда и не думал, что можно испытать такое счастье, такое наслаждение: держать на руках свою малютку и убаюкивать ее…

Дружно жили они без всяких недоразумений, доверяли вполне друг другу и были счастливы; окружающие привыкли считать их супругами, и поэтому мысль о свадьбе не приходила им в голову.

Через год Елена почувствовала себя опять беременной. Это никак не входило в расчеты практической женщины: она стала совещаться с разными знахарками и пить по их рецепту всякую дрянь. После приема одного из таких лекарств она опасно заболела; в больнице проболела недолго и умерла как раз накануне сочельника.

Горе слесаря Ивана было велико и неподдельно, долго и безутешно он рыдал. Потом сразу как-то затих; но это безмолвное горе было еще страшнее. Мрачные думы о смерти лезли в голову, несколько ночей кряду он не мог заснуть и, если бы не ребенок, вероятно, решился бы на самоубийство.

Любил он очень свою малютку, теперь же стал любить ее еще сильней, всю ту любовь, которую он уделял матери, он перенес безраздельно на дочь.

Прошло еще два года. Он сильно изменился и постарел; хотя ему было только около тридцати лет, но всякий по внешнему виду дал бы ему все сорок.

Каждое утро, перед тем как идти на работу, он будил свою трехлетнюю дочь, одевал ее, учил молиться Богу и поил чаем. Уходя на работу, он в теплое время года брал дочь с собой, приводил ее в садик, расположенный против дома, где была мастерская его хозяина, и оставлял под присмотром игравших там ребятишек и девочек-подростков. В полдень уходил вместе с ней домой обедать и опять приводил в тот же садик, где она ждала его до конца работы.

Все как-то привыкли его видеть вместе с дочерью, девочка тоже привыкла и к отцу, и к заведенному порядку, и, если случалось, что ей приходилось оставаться в садике совершенно одной, она молча и терпеливо сидела на травке или песочке, поглядывая на ворота дома, не покажется ли в них отец, к которому она бросалась навстречу.

В ненастную погоду и зимой ей было скучнее, так как она должна была оставаться дома. Тогда она забиралась на подоконник и, сидя на нем по целым часам, наблюдала за жизнью на дворе.

Иван трудился много, в труде он забывал свое горе. На себя тратил он мало: копил деньги для дочери. Пил он очень редко и мало; только один раз в году, в день смерти любимой женщины, он напивался до беспамятства.

Наступила зима. Хозяева набавили плату за квартиру, и он переехал на другую. Нелегко ему было найти квартиру такую, какую ему хотелось; нужно было, чтобы и квартира не была дорога, и комната была отдельная, а главное, чтобы хозяева были добрые и смирные. Боялся он очень, чтобы дочь, подрастая, не была бы свидетельницей неприличных сцен, не видела бы дурного примера. Все его заботы и думы сосредоточены были исключительно на его дочери.

Наступил тяжелый день смерти жены. Поцеловав нежно дочь, он мрачный ушел из дома прямо на кладбище, оттуда зашел сначала в один трактир, потом в другой, почти ничего не ел, а только пил.

Попал затем в тот памятный ему трактир, где когда-то наскандалил и куда