Прелестная женщина: Записки судебного следователя - Михаил Фролович Чулицкий

Поздно вечером, перед окончанием торговли в трактире, среди шумящей публики, когда он сидел за столом, задумавшись и подперев голову рукой, к нему подошла девочка лет четырнадцати и попросила угостить ее водкой.

Сначала он долго бессмысленно смотрел на нее и не мог понять, кто говорит и чего просит. Та засмеялась, дернула его за волосы и повторила просьбу. Он встряхнулся и потребовал водки. Теперь он разглядел, что это была не женщина, а подросток, и с любопытством смотрел, как она залпом выпила одну за другой две рюмки.

– Как ты сюда попала?

– Вот смешной какой! Пришла…

– Чего же смотрит твоя мать?

– Мать? Мать умерла…

Иван задумался. Он вспомнил о дочери, которую оставил дома без призора, подумал, что осталась она одна потому, что ее мать, Елена, тоже умерла.

– Как звали твою мать? – продолжал он спрашивать.

– Елена.

Кровь стукнула ему в голову, и как-то сдавило в горле.

– Где же твой отец? – хрипло допытывался он.

– Отец? А где-нибудь пьяный валяется…

«Совсем как я. Так мне и надо! Моя дочь тоже обо мне скажет, что я пьяница, когда вырастет, – думалось ему. – А вдруг она, оставаясь без присмотра, пойдет такой же дорогой, как и эта!»

– Тебя зовут как? – спросил он едва слышным голосом.

– Анюта.

«Дочь моя тоже Анюта! Все подходит. Неужели моя дочь будет такая же! Это или дьявольское наваждение, или сам Господь Бог показывает, что будет потом с моей дочерью. Моя дочь! Анюта!»

Забывшись, он последние слова произнес громко.

– Вот какой выискался папашка! – громко засмеялась девица и хотела было сесть к нему на колени.

– Прочь! – дико вскрикнул он, оттолкнул ее от себя и выбежал на улицу.

Самые мрачные думы теснились у него в голове, он был уже уверен, что дочь его погибнет. Затем мысли стали окончательно путаться, теперь ему уже казалось, что в трактире сидит его дочь и он уходит, чтобы не быть свидетелем позора.

Он не шел, а бежал домой, спеша удостовериться, дома ли его дочь.

Он влетел в комнату, как ураган, и остановился на пороге: укрывшись полушубком, дочь спала на кровати безмятежным сном.

На мгновение у него отлегло от сердца, но потом опять полезли в голову дикие мысли.

Да, она теперь дома, спит! Но через несколько лет, когда подрастет, станет такой же, как и та! Матери у нее нет, а он, отец, пьяница. Был прежде пьяницей и остался пьяницей! И будет пьяницей по наследству от своей матери, а дочь гулящая… Нет! Он этого не может допустить… Дочь, которую он так любит, и вдруг в трактире сядет к незнакомому на колени! Нет! Ей лучше умереть…

Он оглянулся, схватил топор и с размаха ударил по телу дочери.

Дочь громко вскрикнула. Он весь побагровел, замахнулся еще и вдруг с диким криком упал навзничь…

Полушубок, которым была покрыта дочь, спас ее жизнь: топор скользнул по полушубку и только слегка ранил ей руку.

На шум прибежали хозяева, соседи, и хрипевший на полу столяр был отвезен в больницу.

Иван долго не приходил в себя. Наконец недели через две сознание стало постепенно к нему возвращаться, он с ужасом припоминал происшедшее. Ясно он не мог отдать себе отчета, что с ним в действительности произошло: он помнил еще сцену в трактире, но что было дальше, не мог себе представить.

То ему казалось, что он разрубил дочь на мелкие части, то что он из трактира домой не возвращался.

Он боялся спросить о своей дочери. Боялся ответа, что ее нет в живых.

Прошло еще недели две, и доктор сказал, что к нему можно будет допустить приходящих на свидание.

– А разве приходил кто? – тревожно спросил он.

– Приходила дочь.

Больной перекрестился и сразу успокоился, он попросил сиделку написать письмо к хозяйке с просьбой привести к нему дочь.

Через два дня хозяйка явилась одна.

– Где Анюта? – спросил больной.

– Царство небесное! Заболела скарлатиной и умерла.

Больной дико заворочал глазами, с ним опять сделался припадок, и его пришлось перевести в буйное отделение.

На выздоровление, по словам докторов, надежды не было.

Воровка детей

Стремит она шаг боязливый туда,

Где слышны ребенка тоскливые крики.

В. Гюго

Лето. Обитатели петербургских сырых и душных квартир пользуются случаем подышать чистым воздухом и раскрывают все окна и двери.

В сапожной мастерской, в подвальном этаже, кипит работа, слышится стук молотка, забивающего гвозди в каблук, около плиты стряпает хозяйка, на пороге выходящих во двор раскрытых дверей сидит маленький ее сын, Федя, двух лет.

Его взгляд давно уже прикован к валяющейся на дворе соблазнительной белой коробочке от папирос, но он не смеет пойти взять ее. Наконец набирается храбрости, встает и, оглядываясь на мать, делает несколько шагов.

– Куда ты? – кричит мать.

– Гулять.

– Сиди ты у меня смирно! Не смей! Собака укусит.

Ребенок покорно садится. Оглядывая своими глазенками кругом двор, он не видит ни одной собаки, между тем, кроме коробочки, лежит там еще камышинка и щепочка.

В это время мать торопливо проскакивает мимо него во двор.

– Куда ты? – в свою очередь лепечет ребенок.

– В лавочку, на минутку. Сиди тут смирно! – отвечает она и направляется к воротам.

Ребенок встает, ковыляет к своей приманке – коробочке, берет ее, рассматривает с довольным лицом и смотрит, не возвращается ли мать. Сквозь открытые ворота он видит проезжающие на улице экипажи, снующих по панели прохожих. Он медленно направляется к воротам. Вот и улица. Над ним наклоняется какая-то женщина.

– Хочешь гостинцев? – спрашивает она.

Федя недоверчиво смотрит и, опустив глаза в землю, молчит.

– Пойдем покупать гостинцы. Я тебя к мамке отнесу, – говорит она, поднимая его с земли. Ребенок молчаливо соглашается, и она его уносит.

Через несколько минут возвращается из лавки мать и не находит ребенка. Отец и подмастерье бросают работу, бегут на улицу, расспрашивают: никто не видал, никто не знает, ребенок исчез бесследно…

На окраине города, недалеко от кладбища, на дороге сидит нищая с ребенком и просит подаяния. Она пьяна. Ребенок кричит, и поэтому она просит помощи больному ребенку.

Наступает вечер, ребенок начинает кричать сильнее. Тогда она вынимает из кармана сороковку с водкой, запрокидывает ему назад головку и вливает из горлышка в рот водку. Ребенок кашляет, плачет, моментально успокаивается и засыпает.

Ночью пьяная женщина с ребенком была доставлена в управление участка. Женщина ночевала в кутузке, ребенок – в приемном покое. Утром мальчик,