Медоед 12 - Макс Гудвин

— О а вот смотри, «Стрелок-интуит»… читаю, видит траектории полёта пули до выстрела, как во время своей стрельбы, так и во время стрельбы по нему. То есть у человека такой коллиматор в глазах стоит, или идёт такой и смотрит что сейчас сюда пуля прилетит берёт и уклоняется. Эх нам бы в Сирию такие фишечки, миномётные прилёты угадывать.

— Такого не встречал. — произнёс я.

— А «Нео» встречал?

— Ну был у нас такой человечек, погиб по своей глупости. — уклончиво произнёс я.

И прибыв в отель, мы открыли дверь включили вытяжку и заправив пульверизаторы перекисью, оделись в перчатки очки и вооружившись швабрами приступили к уборке и попутно осматривая весь «отель». Пульверизаторы разбрызгивали перекись и весь холл отеля ОЗЛ стал пениться, и так мы прошлись везде, а потом часа четыре драили помещение, не то чтобы получилось сильно чисто, но стало лучше чем было. Пообедав в обед примерно в час мы согласовали свои дальнейшие действия на день.

— В ОЗЛ-спецсвязь отпишись что задача по принятию отеля выполнена, — проинструктировал я Ястреба.

— В должностных написано что должен быть смотритель. — выдал мой стажёр.

— Подними вопрос. Прямо там, напиши что-нибудь типа, материально техническая база отеля ОЗЛ принята и проверена, как недостаток могу указать об отсутствии человека на должности смотрителя.

— Хорошая формулировка, «как недостаток». — продублировал он и начал писать.

И тут мне позвонили по видеосвязи. Смахнув зелёный кружочек в сторону, я увидел доктора Вайнштейна. Бородатый и худощавый в круглых очках, словно старался походить на Зигмунда Фрейда. Он сидел в пиджаке и при галстуке, а за его спиной я угадывал заполненные книгами, книжные полки.

— Здравствуйте, молодой человек, у нас с вами запланирован ряд встреч… — начал доктор.

— Здравствуйте, погодите, я пройду в свою комнату, — произнёс я и пошёл в подвальные комнатки, где и привык жить во всех других отелях. Бросив Ястребу, что у меня обязательные часы по мозгоправству.

И, найдя комнату, в которой смог сбросить всё, что было на мне надето, я накинул на себя простынь, аккуратно сложенную на кушетке, и, сев на стул, что был чуть удобнее, чем сидение на полу, поставил сотовый перед собой, облокотив его на ножны с мечом.

Он смотрел на меня, я на него. И он начал первым.

— Я понимаю вашу ситуацию, молодой человек, — произнёс доктор, и я мысленно закатил глаза, но виду не подал. — Но давайте сразу договоримся: я не буду вас жалеть, а вы не будете врать мне, что всё хорошо. Потому что у нас всё равно с вами положенные часы, а потом от меня потребуют вердикта — всё ли с вами нормально и можете ли вы дальше эффективно работать.

— Почему кто-то решил, что я не в норме? — спросил я.

— Вы же служили и ходили в караулы. Что стараются командиры не допускать перед заступлением бойца в караул?

— Что? — спросил я.

— Читать письма из дома, — ответил мне доктор Вайнштейн.

— Поздно, док. Свои письма я доставил себе сам.

— Только не надо себя в этом винить. Хотите, мы поговорим о вашей семье?

— Нет, не хочу, — произнёс я, и на сердце навалился ком — какая-то детская обида, от которой никуда не спрятаться и не скрыться.

— Что ж. Давайте тогда поговорим о вашей последней боевой задаче.

— Давайте, — кивнул я.

— Итак, вы пошли брать Жнеца, простите за использование клички, и когда он сразил вас четырьмя выстрелами — чего с вами ранее не случалось, — вы позволили ему уйти и убить вашего напарника.

— Вы, доктор, видео с камер смотрели? — спросил я.

— Смотрел. А также я смотрел все другие известные нам записи с вами. Вы в первый раз подставляетесь под выстрел в упор. Действия Ирбиса мы пока не рассматриваем.

— И? — спросил я.

— И?.. — уточнил доктор Вайнштейн.

— Слушайте, все мы когда-нибудь совершаем ошибки, — произнёс я. — Я когда его увидел с переломанными костями на тротуаре, я думал, что он умер надолго.

— Вы пошли за Эдиктом, оставив лежать тело потенциального вечного, даже не забрав у него пистолеты. Это не просто ошибка, Вячеслав, а совершенно несвойственное вам решение. Вызванное в том числе ситуацией в вашей семье.

— … — я не знал, что ответить. Вроде всё по факту говорит, но больше всего мне хотелось сейчас повесить трубку и закончить эту мозгоправку. Ну да, супруга у меня решила, что нам лучше разъехаться — с кем не бывает? Да, у нас 80% разводов происходит в первый год отношений. И её можно понять: она-то не рискует жизнью каждый день, не привыкла ещё философски к этому относиться. Да и права она — нет гарантий, что завтра по ней снова не ударят.

— Вячеслав, суть проработки — чтобы вы говорили. Вы поймите, что чем раньше мы начнём озвучивать то, что вас беспокоит, тем быстрее мы уберём то, что может вас убить. Или убить кого-нибудь ещё.

— Док. Что ты хочешь услышать? — перешёл я на «ты». — Что я для этого человека только и жил? Или что старался, чтобы всё у неё было хорошо, даже если у меня плохо? Мы же поженились с ней именно для этого: если меня ёбнут, то всё ей достанется.

— И вот она решает разорвать ваш негласный контракт, потому что риски для жизни её и её ребёнка слишком высоки, — продолжил доктор.

— Ну, где-то так, да, — кивнул я.

— И что вы чувствуете в себе касаемо этой ситуации?

— Я чувствую, что… — произнёс я, покопавшись в себе, — что она достойна спокойной жизни.

— А что вы чувствуете внутри себя? Каким вы себя ощущаете в этой ситуации?

— Я столько всего делаю… — начал я смирившись с тем, что наверное надо говорить то что на душе. — Мне даже кажется, что столько всего уже сделал, и в какой-то момент всё, ради чего я трудился, стало ненужным. Словно и я сам. Понимаете, я в самой лютой пиздорезке знал, что у меня дома всё хорошо, и потому работал легко — работал