Попаданка в ненужную герцогиню Лилового дракона - Юлий Люцифер

— Мне казалось, мы могли бы все устроить иначе, — сказал он. — Вы вернулись бы в замок, когда захотите. Не в прежние комнаты, если они вам неприятны. Там есть южное крыло, ближе к саду. Вы могли бы выбрать, что переделать. Кленовый дом остался бы вашим, здесь продолжались бы музыкальные вечера. Марта могла бы жить там, где удобнее вам обеим.

Он говорил спокойно и все подробнее. О светлой комнате с окнами на сад, о том, как легко добраться от замка до Ривена, о возможности оставить часть вещей в обоих домах. Я слушала и поневоле представляла утро рядом с ним. Как услышу его шаги в соседней комнате, выйду к завтраку, смогу спросить о прошедшем дне, не дожидаясь письма.

Мне хотелось этого. Оттого было особенно трудно заметить, что в его рассказе я уже вернулась в замок, хотя еще ничего не ответила.

Дамиан остановился сам.

Посмотрел на меня, затем коротко покачал головой.

— Я опять описываю вам жизнь, которую успел придумать один.

Я кивнула. Он помолчал, не отводя взгляда.

— Простите. Расскажите, чего хотите вы. Не о доме или комнатах. Как вы сами это представляете?

Я помедлила. В его рассказе все так хорошо устраивалось, а у меня самой пока были только отдельные желания.

— Я хочу еще пожить здесь, — начала я. — Просыпаться в своей спальне, где знаю каждую вещь. Делать вечера вместе с Лорой. Иногда уставать, иногда лениться. Вчера я полдня читала и ничего полезного не сделала. Мне понравилось.

Уголок его рта чуть дрогнул. Я тоже улыбнулась, впервые за этот разговор почти свободно.

— Я хочу ездить с вами куда-нибудь, когда мы оба свободны. Узнать ваших друзей. Посмотреть тот город над рекой. И если когда-нибудь мы решим жить вместе, хочу выбрать это с вами. Не получить приглашение в уже приготовленную для меня комнату.

Дамиан взял чашку, но так и не отпил. Несколько мгновений держал ее в руках, потом поставил обратно.

— А если после развода вы поймете, что вам достаточно такой жизни без меня?

Я опустила взгляд. В этом вопросе было то, чего я сама боялась с другой стороны: что однажды он устанет ждать и решит, что мы причиняем друг другу слишком много неудобств.

— Я не могу обещать, что заранее знаю всю нашу жизнь, — ответила я. — Но сейчас мне недостаточно. Я скучала по вам даже за эти несколько дней. Я хочу встречаться с вами после развода. Если вы тоже захотите.

— Захочу, — сказал Дамиан. — Только мне потребуется время, чтобы перестать считать сам развод потерей всего, о чем мы говорим.

Он протянул руку, и я вложила в нее свою. Его пальцы были теплыми. Я медленно провела большим пальцем по костяшке, на которой оставалась тонкая светлая полоска от старой ссадины.

— Мне тоже страшно, — призналась я. — Вы можете передумать. Устать от того, что со мной все так непросто. Я ведь это понимаю.

Дамиан посмотрел на наши руки, потом поднял глаза.

— Я люблю вас, Селеста. Мне хотелось сказать об этом иначе. Увидеть, что вы обрадовались, обнять вас и хотя бы на один вечер знать, что у нас все хорошо.

У меня защипало в глазах. Я улыбнулась, хотя губы дрожали, и сжала его руку сильнее.

— Я обрадовалась. Вы не представляете, как.

Он поднял свободную ладонь и коснулся моей щеки. Я повернула голову, прижимаясь к его пальцам, и на несколько мгновений закрыла глаза. Слезы все-таки выступили; одна скатилась к подбородку, и я неловко стерла ее сама.

— Не хотелось плакать, — сказала я. — Я столько времени готовилась к этому разговору.

— Я тоже. Получается совсем не так, как представлял.

Я тихо рассмеялась, достала платок и вытерла лицо. Дамиан остался рядом. Он не стал целовать меня, пока я пыталась успокоиться, и мне было хорошо просто чувствовать его руку.

Через некоторое время я смогла снова посмотреть на него прямо.

— Я хочу, чтобы вы еще кое-что поняли. Я не жду, что вы найдете способ меня переубедить. Не оставляю вам задачу на эти тринадцать дней. Если вы будете думать, что я отменю развод после какого-нибудь особенно счастливого вечера, мы снова окажемся в том же разговоре.

Он помолчал, затем кивнул.

— Значит, вы решили окончательно.

— Да. И поэтому говорю сейчас. Вы не должны узнать об этом у дверей палаты.

Дамиан разжал пальцы, чтобы устроить мою ладонь удобнее. Мне хотелось обещать, что после развода мы непременно станем счастливее. Я промолчала.

— Когда я решил предложить ей расстаться, — сказал он, — мне казалось, что это будет простое завершение. Мы перестанем быть супругами, и каждый сможет устроить свою жизнь. Я даже считал, что поступаю разумно и в ее интересах. Не спросил, чего она сама хотела.

Я поняла, о ком он говорит, и осторожно убрала руку. Разговаривать о прежней Селесте, сидя почти в его объятиях, мне было трудно. Дамиан заметил движение и чуть отодвинулся.

— Я помню ее письма, — сказала я. — Они у меня.

— После того как отдал их вам, стал вспоминать другие дни. Не только то приглашение послушать музыку. Она однажды просила поехать с ней в город. Я распорядился подать карету и считал вопрос решенным. Вечером спросил, хорошо ли доехала.

Он говорил негромко, глядя на столик.

— О том, зачем она звала именно меня, я не подумал. Она ответила, что хорошо, и я вернулся к своим бумагам. А ведь мог хотя бы попросить рассказать, что она видела.

Я посмотрела на его руки. Он сцепил пальцы так сильно, что побелели костяшки, затем заметил это и разжал их.

Мне было жаль ту женщину. Я могла представить, как она возвращается, хранит в памяти что-нибудь смешное или красивое, надеется рассказать за ужином. Не знала, случилось ли все именно так, но по ее запискам понимала, как осторожно она просила о самом обыкновенном внимании.

— В тот вечер с музыкой у вас были дела, — сказала я. — Но после него были другие вечера.

— Да. Были. Я могу назвать занятие для каждого из них, только от этого ничего не изменится. Я находил время для Теодора, для книг, для полетов. Ей доставалось то, что оставалось после всего остального. Чаще всего не оставалось ничего.

Он наконец посмотрел на меня.

—