Бастард Великой Орды - Андрей Абрамов

Я кивнул, перенимая у орка улов и пряча его за пазуху.

— Вы прибыли вовремя, господин комендант, — продолжил Молох, глядя вперёд. — Ещё бы немного…

— То вы всё равно бы справились, — закончил я за него. — Ты видел этих наёмников? Наверное, самые худшие, что можно отыскать в Пустошах.

Мы немного помолчали, наблюдая, как гружённые под завязку повозки переваливаются через ухабы.

— Со мной утром говорил Урзул. О том, чтобы стать командиром стражи.

— И что ты думаешь? — я смерил взглядом собеседника.

— Думаю, что для меня это было бы честью, господин комендант, — Молох расправил плечи и стукнул кулаком о грудь.

— Тогда принимай командование обороной острога. Да, и обращайся ко мне по имени. По крайней мере, наедине. Так будет удобней.

Это первое с чего нужно начать. Имена орков и без того сложные, чтобы выкрикивать их во время боя. А уж обращаться к десятнику или сотнику согласно его статусу, ещё глупее. В схватке важна быстрота и точность донесения информации, а не расшаркивания перед старшими по званию. Чётко услышанный приказ ускоряет время его выполнения.

— Хорошо… Кром, — Молох согласно кивнул.

— Как у тебя с Гили?

Орк поскрёб затылок когтями.

— Никогда не думал, что с дикими можно нормально поговорить. Обычно они… ну, дикие. Злые. Как гоблы. А этот…

— Теперь ты понимаешь, почему я пригласил его в качестве гостя, а не заложника? Они живут в собственном мире, где для них мы агрессоры, и я хочу это изменить.

Молох согласно кивнул, заводя варга в поворот.

— Объясни Гили, что пришло время отправить его отцу весточку. Мол, я в плену, но со мной всё в порядке. Пусть передаст, что комендант острога Гнилые Зубы Кром не против, если король диких захочет встретиться для переговоров. И вот здесь надо вскользь упомянуть выкуп. Нужно донести это именно в таком виде.

Молох нахмурился.

— Мы будем просить за Гили выкуп?

Эх, эти прямые как палка орки.

— Нет. Это просто такой финт, чтобы его отец точно явился на встречу. А чтобы эта встреча прошла продуктивно, нужно, чтобы из послания было ясно, что с его сыном обращаются хорошо.

— Всё понял. Будет исполнено, Кром.

— Вот и отлично, — я хлопнул нового командира стражи по плечу. — Обещаю, Гили и его питомцу ничего не угрожает. Слово коменданта.

— Понятно, Кром.

— А теперь скажи-ка, Молох, — я улыбнулся, — Где нам разместить делегацию из пары тысяч диких гоблинов и нескольких десятков кургов, чтобы это не вызвало переполоха в моём остроге?

Молох задумчиво поскрёб затылок.

— Там, где им больше всего нравится! Озеро! Там растёт живолист и много камней с Чёрной плесенью. Курги это любят. Самое то для временного стойбища.

* * *

— А теперь расскажи всё ещё раз. Только в подробностях. Начиная с того момента, как появился этот грязнокровка, — с трудом сдерживая гнев, прошипел гобл, чью сутулющуюся фигуру освещал пылающий в горниле огонь.

Его длинная узловатая рука сжимала покрытую кровью плеть-семихвостку, утяжёлённую грузилами и ржавыми крючьями. Вторая, неестественно изогнутая от неправильно сросшихся костей, поигрывала пальцами, ловя исходящее от очага тепло.

Прикованный к стене пленник держался из последних сил. Его ноги давно уже обмякли, а запястья рук налились синевой от сковывающих их кандалов. Всё тело горело от рваных ран.

Собравшись из последних сил, он поднял взгляд на своего мучителя.

— Я всё расскажу, Гримма! — проскулил орк. — Всё до последнего. Только прошу, не надо… Я больше не выдержу!

Гримма развернулся на месте, сверкнув в полумраке подвала налитыми кровью глазами.

— Это мне решать, сколько ты выдержишь и когда мне остановиться. Говори!

Орк едва слышно простонал, но всё же начал рассказывать.

— Он пришёл не один. С ним были двое, не знаю кто…

Орк закашлялся.

— … потом появился варг! Болотный! Первый раз такого крупного видел. Он… будто тому барзе служит…

— Какой, нахрен, варг⁈ — поморщился от раздражения гобл. — Болотные больше Думградских не вырастают!

Орка забило крупной дрожью, но доказывать обратное он не решился. Уж больно страшен был удар семихвостки.

— Дальше, — нетерпеливо зашипел Гримма. В его руке крючьями звякнула плеть.

Пленник вздрогнул и, громко сглотнув, продолжил.

— Он вызвал Зурга на поединок. А потом…– орк всхлипнул, морщась от накатившей боли. — он заколол его кинжалом. В самое сердце. Это всё, Гримма. Пожалуйста, отпусти! Я ни в чём не виноват!

Гримма некоторое время молчал, тяжело дыша, а потом резко развернулся, оскалившись в зловещей ухмылке.

— А что же вы⁈ — гобла затрясло от гнева. — Как вы, суки, допустили, что моего брата убили⁈ Испугались его варга или решили ему присягнуть⁈

Свистнула плеть.

Застенки форта огласил истошный вопль, через несколько мгновений перешедший в предсмертный хрип.

Гримма ещё некоторое время стоял, наслаждаясь творением своих рук, а потом с уверенностью развернулся.

— Умма! Собирай парней! Заберём эти сраные Зубы себе! Но сначала хорошенько повеселимся!

* * *

В острог мы въезжали под всеобщее ликование. Собравшаяся по обе стороны от ворот толпа местных бросала нам под ноги обглоданные кости — так среди орков принято приветствовать возвращающегося с победой вождя. Для них это что-то вроде благодарности, признание того, что теперь в их жилище будет царить достаток.

Даже такая маленькая победа вселила в этих людей, орков и орклинов веру в давно забытое единство. И это радовало.

Тем более, что мы привели с собой торговца с забитыми всевозможным товаром повозками, а на боках наших варгов постукивали костями набитые трофеями баулы.

Из рогов, клыков и когтей убитых тварей можно сотворить много чего. А уж из органов Неспящих тем более. Урзул наверняка найдёт им применение. Хотя бы в своих усиливающих зельях.

Хрод, по указанию того же Урзула, разбил лагерь справа от ворот. На небольшом пустыре. На нём в лучшие времена устраивали гулянья и соревновались в кулачных боях. Надеюсь, эта добрая традиция скоро вернётся в эти стены.

Я наскоро смыл с себя кровь, накинул чистую одежду и отправился посмотреть, как устроились наши новые гости. По пути захватил с собой чем-то взволнованную Зарру. Её глаза горели плохо скрываемым любопытством.

Многие из местных к тому времени уже облепили повозки, выменивая свои изделия на другой товар или