Бастард Великой Орды - Андрей Абрамов

Как же всё запущено! Куда не ткни, везде дырка.

— Грета, есть человеческие мужики в остроге? Те кто разбирается в посевных?

Женщина призадумалась.

— Аглай есть. Он раньше на плуге том и пахал, пока к самогону не пристрастился, как его доча потерялась.

— Доча? — я нахмурился. — И давно она пропала?

— Да года два как, милок. Послание отцу оставила, и сбежала. Чай, к жениху.

Я с облегчением выдохнул. Отправляться на поиски беглянки сейчас не самое лучшее время, но раз она с женихом — то ладно. А вот с Аглаем однозначно нужно поговорить. Наставить, так сказать, на путь истинный. Не хватало здесь ещё пьянчуг разводить.

— Сделаем по-другому! — подбоченился я. — Через две седмицы начинается сезон дождей. Грета, покажи Пятнице, где это старое поле. Его нужно вспахать. Пока будем справляться своими силами. Мулы есть. Работники тоже.

— Я попрошу Горна, чтобы он поговорил с этим… Елдаем…– вставил Пятница. — Горн и Вобла…

— Аглаем, Пятница. Аглаем! — я покачал головой. — В общем! Нужно засеять пять мешков из десяти. Остальное перемолоть в муку. Эти берестяные лепёшки у меня уже в горле стоят!

Я прокашлялся, от пересохшего от воспоминаний горла, и продолжил.

— Где стоял торговец, тоже землю вспашите. Навоза, после мулов, там теперь предостаточно. Нужно посадить растения, вон из тех ящиков.

Я указал на соседний штабель.

— Поливать вечером, по ведру на четыре куста, каждые три дня. Ясно?

Отправив Пятницу с Гретой, я двинулся дальше.

Хотя, дойти до следующего пункта мне было не суждено. Из моих бывших хором гордо вышел Гили, держа в руках что-то похожее на папирус, испещрённый хрен знает какими иероглифами.

Следом за ним появился и Молох.

— Всё готово, Кром, — тихо сказал он. — Мы составили послание. Малыш отправит гонца своему отцу. Точнее, много гонцов. Почти всех.

— Хорошая работа, Молох. Держи меня в курсе, как придёт ответ.

Я в очередной раз убедился, что все мои указания начали исполняться, и отправился в свой домик, перед этим переговорив с Урзулом по поводу развития пути Духа.

Думаю, пришло время соединить обе техники воедино.

Взяв из сундучка в комнате две крупицы самых мелких кристаллов, из тех, что остались после победы над Неспящими, я отправился к Транну.

Время продолжить закалку.

На этот раз работа с духовным корнем шла гораздо легче.

Транн растопил горн до сумасшедших температур, но теперь я практически не замечал её. Тело словно обратилось в камень, а душа витала где-то в глубинах подсознания.

Едва глаза закрылись, я всем естеством ощутил как дышат мои каналы. Это были уже не те хаотично разбросанные канавки, как после сильного дождя, а стабильная энергетическая структура, с чётко выверенным маршрутом. Не самая идеальная, конечно, но уже рабочая.

Не знаю уж насколько, но я чувствовал, что становлюсь сильнее, выносливее и быстрее.

Я раз разом прогонял внутри себя энергию, пока, наконец, не понял, что нахожусь на грани.

Кузнец положил мне на загривок две крупицы кристаллов, которые сразу же полыхнули огнём.

Я стиснул зубы, ощущая, как кристаллы прожигают кожу, подобно брошенной в снег раскалённой до бела кузнечной заготовки.

Потоки энергии хлынули в меня, проносясь по каналам словно каменный сель, затрагивая и моё физическое тело, и его ментальную оболочку. Круг на запястье полыхнул огнём, открывая первую ступень Духа.

Где-то далеко, как будто сквозь вату, послышался окрик Транна.

— Выливай!

Раскалённая кожа словно покрылась ледяной коркой и взорвалась миллионами игл.

На какой-то момент я подумал, что действительно лишился кожи. Нервные окончания превратились в оголённые провода. Я ощущал каждую жилку внутри, каждую мышцу, каждую связку. По телу прокатилась приливная волна Силы.

За всё три года тренировок я не испытывал ничего подобного. И не мудрено, простая физическая подготовка ничто по сравнению с закалкой, проводимой в горне, да ещё и совмещённая с усвоением кристаллов.

Теперь оба моих Круга, и Силы и Духа, перешли на первую ступень.

Когда бушующий внутри ураган усмирился, я наконец открыл глаза.

Чёрные прожоги на руке теперь выглядели иначе. Круг Силы стал грубым, подобно сварному шву, с чётко очерченными границами, тогда как Круг Духа будто отделился от кожи и пульсировал в миллиметре над ней, источая еле заметное свечение.

— Поздравляю, Кром, сын Грох’тара! Первый шаг сделан!

Транн хлопнул меня по плечу своей лапищей и рассмеялся.

Я только что-то промычал. Сил не было даже ответить. Всё, теперь в кровать.

Уже выходя из кузницы, я натолкнулся на Пятницу, чуть не сшибя его плечом. Невысокий, но достаточно благообразный орклин топтался под самой дверью.

— Что случилось, Пятница? — пробурчал я.

Тот поклонился.

— Пока ты занимался закалкой, великий Кром, мы приготовили для тебя подарок.

Я невольно вздёрнул брови.

— Как? Ещё один⁈ Не много ли за один раз? Новых имён я для вас ещё не придумал.

Пятница хитро улыбнулся.

— Пройдёмте, господин. Мы с Воблой привели ваше жилище в порядок. Всё отмыли, отчистили. Подлатали крышу. Вобла нашла цветы и поставила их в горшок.

— Я очень ценю, что вы для меня делаете, — я искренне потрепал его за плечо. — Передай всем спасибо. И Вобле тоже.

Распрощавшись с инициативным орклином, я отправился к себе.

Забитые, озлобленные орклины менялись на глазах. Я, конечно, не планировал стать в их глазах идолом — такое мне ни к чему, но вот социализировать их было бы приятно. Перед тем, как заснуть, я решил ещё раз взглянуть на свою магическую структуру. Мало ли, чего пропустил.

Центральный духовный корень стал немного больше. Накопленной в нём маны вряд ли хватит на полноценные заклинания, но техники в пределах первой ступени теперь для меня доступны. Осталось только нащупать их и применить.

Я поднял руку, призывая оружие. На ладони, играя заострёнными гранями, из эфира сформировался кинжал. Изящный, и в то же время практичный клинок. Удобная рукоять. Идеально заточенное лезвие с долом. Оружие второго шанса, которое всегда будет со мной и явится по первому зову.

Минута — закончил я счёт, когда кинжал растаял в воздухе. За минуту, при должной сноровке, можно успеть многое. Скоро я смогу призывать его на час и больше.

Уже почти открыл глаза, когда внутренний взгляд зацепился за тонкую, толщиной с волосинку, паутинку,