Красный бриллиант - Алекс Хай

— Удар пришёлся сюда, — сказал Ковалёв. — В точку внутреннего напряжения.

— Старицкий об этом говорил.

— Говорил. Но не уточнил одну деталь. В первоначальной документации, поданной конкурсной комиссии, этого узла нет.

Я посмотрел внимательнее.

— Конструкцию изменили во время работы?

— Четыре дня назад. Орловы обнаружили лишнее взаимодействие между каналами и перенесли соединение. Обновлённую схему ещё не передали комиссии. Она существовала в одном экземпляре — во внутреннем журнале мастерской.

Василий медленно снял очки.

— Кто имел к ней доступ?

— Григорий Андреевич, Павел, старший эмальер и двое помощников.

— Значит, нападавший либо видел работу собственными глазами… — начал я.

— Либо получил сведения от человека внутри мастерской, — закончил Ковалёв.

За окном сигналили автомобили. У ворот журналисты продолжали ждать новостей, а в соседнем зале мастера пили коньяк и обсуждали общего врага.

Общий враг слишком хорошо знал, куда именно следует ударить.

Глава 14

Крылов приехал на Морскую на следующий день после чрезвычайного заседания Гильдии. Без предупреждения и свиты, к нашему удивлению. Я как раз пытался завтракать, а Василий разговаривал по телефону с больницей.

— Есть результат, — сказал Крылов вместо приветствия, как только лакей закрыл за ним двери гостиной.

Эти два слова подействовали лучше всякого кофеина.

Через минуту мы уже сидели в кабинете. Штиль закрыл дверь и остался снаружи.

Особист положил на стол тонкую папку, но открывать её не стал. Впрочем, и к чашке кофе тоже не притронулся — лишь взял маленькое печенье из вазочки.

— Кровь нападавшего из мастерской Орловых дала совпадение по базе, — сообщил Крылов. — Виктор Сергеевич Мельников, сорок два года. В прошлом — технический инспектор Министерства императорского двора.

Мы с Василием понимающе переглянулись.

— Весьма удобная должность для подобного нападения. И удостоверение наверняка смог достать…

— Удостоверение было не его, — отозвался Крылов. — Но Мельников прекрасно знал порядок проверок, служебные номера и формулировки, на которых спотыкаются обычные мошенники. В министерстве он инспектировал системы допуска, хранилища и защитные контуры. Три года назад его уволили.

— За что? — спросил я.

Полковник мрачно усмехнулся.

— За торговлю служебными сведениями. Кто-то получил графики перемещения двух императорских коллекций. Доказать передачу денег не смогли, основное дело развалилось, но из министерства Мельникова всё же вычистили. С тех пор и остались биометрические данные.

— А дальше он решил превратить прежний опыт в частную практику, — заметил я.

— Видимо, решил, что государство недостаточно ценило его таланты.

— Его нашли? — спросил Василий.

Крылов кивнул.

После того как кровь совпала, Особая канцелярия подняла записи с камер. Автомобили несколько раз меняли, но сотрудникам удалось проследить его до гаражей у Обводного канала. Ночью туда вошла группа захвата.

Мельникова, как я понял из рассказа Крылова, взяли в подсобном помещении. Правая рука была перевязана именно там, куда Павел Орлов успел всадить штихель. Вместе с ним задержали водителя. Третий человек ушёл через соседний бокс до начала операции.

— Кто он, тот третий? — спросил Василий.

— Устанавливаем личность.

— А Мельников заговорил?

— Пока утверждает, что случайно зашёл в гараж погреться. С чужими документами и свежей раной. Бывают же совпадения.

Я впервые за много дней почувствовал движение. До сих пор мы получали лишь жертв, разрушения и просьбы сохранять спокойствие. Теперь у следствия имелась первая ниточка — живой человек, которому можно было объяснить преимущества сотрудничества.

— В гараже также нашли часть похищенного, — продолжил Крылов. — Мне нужно, чтобы вы приехали и опознали несколько предметов. Заодно взглянете на кое-какие материалы как артефакторы.

— Мы ведь проходим как возможные подозреваемые, — удивился Василий. — Уместно ли нам принимать участие в такой экспертизе?

— Вариантов у нас немного, — признался Крылов. — Вы остались одними из немногих, кто проектировал защиту и исследовали мёртвый аметист. Да, вы всё ещё проходите по делу, как лица, подлежащие проверке, но если я буду строго следовать каждой букве регламента, мы никогда не найдём этих ублюдков.

Последние слова Крылов произнёс с лёгким раздражением. Его можно было понять — зверство, устроенное накануне выставки, подняло на уши всю империю. И найти виновных для Крылова было делом чести.

— Я поеду, — сказал я.

Василий тоже начал подниматься, но Крылов покачал головой.

— Василий Фридрихович, останьтесь. Мне нужен один специалист, а не семейная делегация. Уверен, компетенций Александра Васильевича будет достаточно.

Отец недовольно посмотрел на него, потом на телефон и всё же вернулся в кресло.

Перед уходом я допил остывший кофе. День впервые обещал что-то полезное.

* * *

В Особой канцелярии меня встретили так, словно я одновременно пришёл помочь следствию и украсть всё, что плохо приколочено. Телефон оставили в сейфе, карманы проверили, выдали временный пропуск и ни на мгновение не сводили с меня глаз.

Крылов провёл меня в помещение без окон. Посередине стоял длинный стол, разделённый прозрачной защитной перегородкой. По другую сторону работали двое экспертов в серых халатах. У стены находился Денис Ушаков.

— Лена уснула, — тихо сказал он. — Василий Фридрихович остался с ней. Лекари обещают к концу недели перевести её домой.

— Хорошо.

Мы пожали руки. Спрашивать, спал ли он сам, было бессмысленно.

— Александр Васильевич приглашён для опознания и консультации, — напомнил Крылов всем присутствующим. — К вещам не прикасается. Никаких самостоятельных воздействий. Всё, что потребуется осмотреть ближе, перемещают эксперты.

— Даже обидно, — сказал я. — А я уже собирался испортить вам пару доказательств.

Один из экспертов поднял голову, не понимая, шучу ли я. Денис не улыбнулся. Видимо, за последние дни его запас чёрного юмора иссяк.

На стол за перегородкой поставили первый контейнер.

Внутри лежал сапфировый кулон императрицы Марии Александровны. Я видел его в витрине: густой синий камень в старой серебряно-платиновой оправе, окружённый мелкими бриллиантами. Теперь цепочка была снята, защитный медальон выломан, а на оправе остались следы грубого инструмента.

— Он, — подтвердил я. — Кулон из коллекции Императорского дома.

Следом появились три камня из частных коллекций, золотая табакерка и брошь. В отдельных пакетах лежали платиновые заготовки Орловых и россыпь шпинелей.

— А что с Перегриной Юсуповых? — спросил я.

Крылов мрачно покачал головой. Значит, не нашли.

— И красный бриллиант?

Тот же жест. Впрочем, так я и думал.

Главных ценностей в гараже не оказалось. Исполнителям оставили добычу, которую можно было быстро продать, а самое важное вывезли отдельно. Видимо, кулон императрицы собирались разобрать, но не успели.

В следующих контейнерах лежали документы, одежда музейных служителей, ампулы и инструменты. Потом эксперт выложил фрагменты карбид-вольфрамовой проволоки, два алмазных резца и заготовку замка, похожего на тот, что был у ошейника Лены.

Мне пришлось сделать медленный вдох, возвращая самообладание.

— Это, вероятно, использовали для подгонки конструкции, — сказал Денис. —