Красный бриллиант - Алекс Хай

* * *

Старый павильон стоял у самой воды за высоким дощатым забором. Летом здесь собирались яхтсмены, устраивали приёмы и спорили о преимуществах паруса перед двигателем. Осенью общество перебралось в город, а здание закрыли до весны.

На Петровский остров мы со Штилем приехали за десять минут до назначенного срока. Автомобиль остановился в соседнем переулке.

Я проверил защитные артефакты, поправил под пальто бронежилет, на котором настоял Крылов, и вышел на мороз.

— Внутри не геройствуете, — повторил Штиль. — Не подходите к окнам. Не позволяете Веригину касаться вас. Если начнётся стрельба — падаете и активируете защиту.

К павильону я пошёл один. За спиной не раздавалось ни шагов, ни шорохов. Крылов действительно умел прятать своих людей.

Дверь оказалась приоткрыта.

Внутри спал клуб. Мебель накрыли полотняными чехлами, сквозь высокие окна проникал свет фонарей с противоположного берега.

— Арсений Михайлович? — тихо позвал я.

Из-за колонны вышел Веригин.

Я с трудом узнал в нём того безупречного чиновника, что руководил подготовкой выставки. Плечи сгорбились, седеющие волосы растрепались, на щеке темнел кровоподтёк. Светлое пальто было испачкано у самого подола. В правой руке он держал небольшой дорожный портфель.

— Вы пришли один? — спросил он, озираясь по сторонам.

Я пожал плечами.

— Как видите.

— А ваша охрана?

— Оставил подальше, чтобы вам было спокойнее.

Веригин устало прикрыл глаза.

— Я же просил вас…

— Сдаётся мне, вы сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия, — ответил я. — Вы уже поняли, что стали не нужны похитителям. От вас избавятся. И единственный способ спастись — довериться тем, кому следовало с самого начала. Рассказывайте.

Он опустил портфель на покрытый чехлом стол, но открывать не стал.

— Мой сын живёт в Париже, однако часто бывал в Лондоне. Карты, скачки, женщины… Молодому человеку кажется, что фамилия способна оплачивать счета. Арсений-младший задолжал людям, у которых не принято обращаться в суд.

— Сколько?

— Больше, чем осталось от нашего состояния…

Веригин попытался улыбнуться. Получилось плохо.

А затем с Веригиным-старшим вышли на связь и предложили погасить сыновий долг иначе. Сначала от него потребовали графики закрытых приёмов и список подрядчиков. Сведения неприятные, но не секретные. Взамен кредиторы отложили взыскание долга. Потом понадобились фамилии сотрудников охраны, макеты служебных пропусков и схема поставок.

Когда Веригин отказался, ему прислали копию полицейского протокола. Во время драки его сын тяжело ранил человека. Пострадавший лежал в реанимации, а свидетели неожиданно вспомнили, что именно молодой русский аристократ первым достал оружие.

— Они могли посадить его или убить, — сказал Веригин. — И достаточно убедительно показали, что способны на оба варианта.

Я мрачно кивнул.

— Поэтому вы начали отдавать документы.

— Сначала те, что всё равно получали десятки подрядчиков. Потом мне напомнили, что первая передача уже является должностным преступлением. Дальше разница между одним нарушением и десятью почему-то показалась незначительной…

— Только до тех пор, пока не начали умирать люди.

Веригин опустил взгляд.

— Вы понимали, к чему это ведёт?

— Разумеется. Но я был уверен, что дело только в похищении! Я понятия не имел, что будет столько жертв!

Когда стало известно, что на выставке будет редчайший красный бриллиант, Веригину велели передавать рабочие редакции регламента, графики дежурств и все изменения защитных процедур.

Он знал о готовящейся краже. Не знал только, когда именно она произойдёт и какой ценой.

— Мне сказали, что витрины откроют ночью, — продолжил он. — Охрану отвлекут ложной тревогой. Никто не должен был пострадать…

— В салоне, откуда похитили мою сестру, погибли люди. Вы знали, что одного из моей семьи похитят. Вы знали, как устроена защита. Знали — и всё равно сделали это. — Я шагнул вперёд, и Веригин инстинктивно отпрянул. — Во дворце устроили бойню. Моих сестру и мать оставили умирать.

— Я… Я узнал об этом позже. И испугался, буду честен. Я был в ужасе!

— Но вместо Особой канцелярии поехали в гостиницу.

— Мне… Мне предложили помочь. Они знали, что под меня копают люди Крылова. Мне назначили встречу, сказали, что заедут за мной. Но в последний момент я… Не знаю, словно что-то почувствовал. Я сбежал, когда они уже меня увидели в холле. И бросились за мной. Но я успел оторваться.

Я посмотрел на этого человечка, который уж точно не казался шпионом.

— И как же вам это удалось?

— Через кухню. — Веригин поправил очки. Одно стекло треснуло у дужки. — Двенадцать лет управления мероприятиями помогли. Я знаю служебные коридоры лучших зданий Петербурга, в том числе и гостиничных…

Я посмотрел на портфель, к которому Веригин, казалось, уже прирос.

— Что там?

— Копии писем, даты передач, адрес конторы, через которую оплатили долги сына. Я собирал их последние недели.

— Значит, всё-таки понимали, что происходит.

— Я думал, что это будет… моей страховкой.

Веригин положил ладонь на замки портфеля.

За окном что-то блеснуло. Артефактный знак на груди вспыхнул раньше, чем я успел усилить защитную ауру. Но я успел оттолкнуть Веригина. Граф качнулся, но этого оказалось достаточно.

Зазвенело разбитое стекло. Первая пуля попала в мою защиту. Удар отбросил меня на стол. Дерево хрустнуло, полотняный чехол съехал на пол. Вторая всё-таки нашла графа. Веригин вздрогнул и прижал руку к боку. Между пальцами сразу проступила кровь.

— Лежать! — рявкнул я.

Следующий выстрел разбил окно. Пуля ударила в колонну там, где секунду назад находилась голова графа.

Я схватил Веригина за воротник и повалил за каменное основание лестницы. Он сопротивляться не пытался. Портфель остался возле стола.

Снаружи раздались крики. Затем — короткая очередь и глухой хлопок активированного артефакта.

Веригин тяжело дышал. Ранение находилось ниже рёбер. Кровь шла обильно, но не толчками. Уже хорошо.

— Держите здесь, — сказал я, прижимая к ране сложенный платок. — Сильно.

— Портфель…

— Потом.

— Если…

— Сейчас ваша задача — не умереть и всё рассказать кому следует. Она достаточно сложна, не отвлекайтесь.

Дверь распахнулась. В зал ворвались двое людей в тёмном.

— Свои! — бросил он. — Стрелок у причала. Второй идёт с воды.

Следом появились сотрудники Особой канцелярии, которых я знал в лицо. Один занял окно, второй опустился рядом с Веригиным. Лекарский артефакт на его ладони вспыхнул золотым светом.

Со стороны реки ревел двигатель.

Катер выскочил из-за тёмного дебаркадера и бросился в сторону залива по узкой тёмной полосе реки. Точка на линии среди льдов.

Сотрудник у окна активировал какую-то серебряную пластину. Над водой натянулась полупрозрачная стена. Вода и лёд перед катером вздыбились тяжёлым валом. Судно ударилось о него носом, развернулось и врезалось в сваи. Один человек вылетел за борт. Второй успел ухватиться за поручень. Из-за ближайшего причала выскочил второй