Красный бриллиант - Алекс Хай

Крылов повернулся к нему.

— Почему вы не сообщили?

— Потому что письмо из Лондона ещё не преступление… Его сиятельство по долгу службы вёл переписку с музеями многих европейских столиц. Согласовывали выставки, перемещения экспонатов, логистику…

Крылов что-то тихо сказал своим людям, и те принялись изымать вообще все бумаги из кабинета.

Тем временем другая группа отзвонилась и сообщила, что машину человека в светлом пальто нашли на Васильевском острове. Пустую. Дальше след обрывался у набережной.

— Вокзалы, аэропорты, пристани? — спросил Вяземский.

— Перекрываются, — ответил Крылов. — Пограничная служба получила данные. Все адреса Веригина проверяют.

— Его семья?

— Жена умерла. Сын живёт во Франции, дочь — в Москве. Ни с кем не связывался.

Я посмотрел на конверт.

Веригин мог продать сведения. Мог испугаться и бежать. Мог получить звонок от людей, которым больше не был нужен живой свидетель. Наконец, его могли заставить сотрудничать задолго до выставки. Обедневший род, старый костюм, отремонтированный перстень — всё это прекрасно объясняло потребность в деньгах, но ровным счётом ничего не доказывало.

Но рабочие редакции документов из его канцелярии оказались в гараже преступников. А сам граф исчез ровно в тот день, когда задержали Мельникова. Совпадений становилось слишком много.

Крылов распорядился опечатать кабинет и вышел в коридор. Я пошёл следом.

— Что теперь? — спросил я.

— Теперь мы найдём Веригина.

— Живым, надеюсь.

Крылов задержал на мне взгляд.

— Это зависит не только от нас.

Глава 15

С Морской я уезжал ранним утром, вернулся же затемно. За это время я успел побывать в Особой канцелярии, опознать часть украденных ценностей и посмотреть, как сотрудники Крылова выворачивают наизнанку кабинет Веригина.

Для одного дня более чем достаточно. Особенно если учесть, что завтрак я так и не закончил.

Василий ждал меня в гостиной. Он уже вернулся из больницы и теперь сидел у камина с чашкой чая. На столике благоухали фирменные пирожки Марьи Ивановны.

— Как Лена? — спросил я прежде, чем успел снять пиджак.

— Лучше. Лекари довольны динамикой. Если улучшение сохранится, через три-четыре дня её отпустят домой.

— Это хорошие новости, — отозвался я и опустился в соседнее кресло.

— Очень хорошие. — Отец подкатил столик и налил мне чаю. — А что у тебя?

Я рассказал о найденных ценностях, Мельникове и документах из канцелярии Веригина и о том, что сам граф таинственным образом исчез.

— Думаешь, он участвовал в похищении? — спросил отец.

— Возможно, не лично. Но наверняка передавал ценные сведения — на нём сходятся все организационные процессы, он был в курсе всего. Это пока всё, что можно утверждать.

— И вовремя исчез, что косвенно подтверждает его причастность.

— Именно, — ответил я и пригубил чаю.

Напиток разлился по пищеводу приятной тёплой волной, а следом засосало под ложечкой — за весь день у меня во рту не было и маковой росинки, и только сейчас организм напомнил, что, вообще-то, должен питаться.

Но только я потянулся за пирожком, как в кармане завибрировал телефон.

Номер был незнакомым. В обычный день я сбросил бы вызов — тут и от известных суеты достаточно. Но почему-то сейчас я почувствовал, что нужно ответить.

Я нажал кнопку ответа и сразу переключил аппарат на громкую связь.

— Слушаю.

Несколько секунд в трубке слышалось только тяжёлое дыхание.

— Александр Васильевич? — наконец произнёс мужской голос.

Я узнал его не сразу. Без обычной сухой вежливости и ровной интонации он звучал совсем иначе. Веригин, чтоб его черти драли!

Я тут же включил диктофон для записи разговора. Невероятно полезная функция.

— Арсений Михайлович?

Василий тихо отставил чашку.

— Я не похищал бриллиант, — быстро сказал Веригин. На заднем фоне слышался шум улицы. Видимо, звонил из автомата. — Но без моей помощи они не смогли бы этого сделать.

Вот теперь усталость отступила окончательно.

— Где вы?

— Сначала вы должны пообещать, что приедете один. Без Крылова, без полиции и без ваших охранников.

Серьёзно? Он меня за дурака держал?

— Это не самое разумное требование после того, как вы исчезли перед беседой с Особой канцелярией, — ответил я.

— В Особой канцелярии может быть их человек. Они узнали о вызове раньше меня. Сегодня меня уже пытались убить.

Он замолчал. Где-то рядом проехал автомобиль.

— Мне нужны гарантии, — продолжил Веригин. — Если я явлюсь сам, меня обвинят во всём. Если останусь на улице, до утра не доживу. Вы тоже пострадали от этих людей. Поэтому я звоню вам.

Мы с отцом переглянулись. Василий покачал головой.

— Хорошо, — сказал я. — Где встречаемся?

— На Петровском острове. Старый павильон Яхтенного общества у Малой Невки. Через час.

— Это мало.

— Больше у меня нет.

Связь оборвалась, но звонок записался полностью. Отец поднялся.

— Один ты никуда не поедешь.

— Разумеется, — отозвался я.

Я открыл дверь и позвал Штиля. Тот выслушал меня без единого комментария, затем достал телефон.

— Крылову звонить будете вы или я?

— Я.

Крылов ответил после первого сигнала.

— Александр Васильевич, у вас срочное?

— Боюсь, что да. Мне позвонил Веригин.

На другом конце трубки стало тихо.

— Что он сказал?

— Что помог похитителям, но бриллиант не крал. Хочет встретиться со мной на Петровском острове через час. И утверждает, что у вас может работать человек, связанный с похитителями. Я записал звонок.

— Порой меня удивляет ваша предусмотрительность, — сухо ответил особист. — Пожалуйста, перешлите мне запись.

— Конечно. И я намерен поехать. Разумеется, в сопровождении ваших людей. Полагаю, это наш единственный шанс попытаться успеть найти Веригина живым.

Крылов тяжело вздохнул и, я был уверен, в этот момент обругал меня самыми нелитературными эпитетами.

— Ничего не предпринимайте без моей команды. Этот ваш Штиль рядом?

— Да.

— Передайте ему телефон.

Они разговаривали меньше минуты. Штиль отвечал односложно, а потом вернул мне телефон.

— Что он сказал? — спросил я.

— Времени на полноценную подготовку нет. Крылов перекроет выезды с острова и поставит наблюдение вдоль воды. К самому павильону заранее подходить не будут, чтобы не спугнуть Веригина и тех, кто за ним следит.

— Прекрасно. Значит, внутри я буду один.

— Недолго. Но если это ловушка, первые несколько секунд действительно придётся действовать самостоятельно.

Умел он успокоить клиента, конечно. Оставалось лишь гадать, действительно ли Веригин был настолько напуган, что увидел во мне последний шанс на спасение, или просто пытался заманить в ловушку по указке похитителей.

— Едем, — сказал он. — Василий Фридрихович остаётся здесь.

Отец открыл рот.

— Это не обсуждается, — добавил Штиль. — Один из вас должен остаться здесь.

Я ожидал возражений, но Василий лишь подошёл ко мне и поправил застёжку защитного артефакта на лацкане.

— Вернись, — сказал он.

— Непременно. У