Красный бриллиант - Алекс Хай

— Это наши, — сказал особист. — Мы прикинули, что могут попытаться достать с реки.

У дальнего причала снова хлопнул выстрел. Потом всё стихло.

Крылов вошёл в павильон последним. Видимо, до этого руководил операцией снаружи.

— Жив? — спросил он, взглянув на Веригина.

— Пока да, — ответил лекарь. — Пуля прошла навылет. Нужно в лазарет.

— Нападавшие?

— Один задержан на катере, — отчитался один из особистов. — Стрелок ушёл через парк, но его ведут.

Крылов посмотрел на меня.

— Вы ранены, Александр Васильевич?

— Нет. Но настроение испорчено.

— Какая трагедия. Впрочем, я вас предупреждал.

— Ничего, после Обнорского мне не привыкать, — отозвался я и подошёл к перевёрнутому столу.

Портфель лежал рядом, полунакрытый сползшими чехлами. Крылов сам поднял его, надел перчатки и проверил замки.

— Код? — спросил он у Веригина.

— Три… семь… один… девять.

Замки щёлкнули. Внутри находились папка, пачка конвертов и небольшой информационный накопитель.

Крылов быстро просмотрел верхний лист.

— Арсений Михайлович, поздравляю. Похоже, вы только что существенно улучшили своё положение.

— А мой сын? Вы же понимаете, что сейчас они возьмут его в заложники⁈

— Найдём.

Веригин закрыл глаза. Лекари переложили его на носилки.

Впрочем, поводов печалиться у меня не было. На этот раз враги пришли зачистить свидетеля и не получили желаемого. В свете последних недель я был готов радоваться любым победам.

* * *

Официальные показания Веригин дал уже в больнице. Пуля не задела жизненно важные органы, и после ряда манипуляций лекари разрешили Крылову провести короткий допрос.

Меня оставили за дверью. Однако через четверть часа полковник сам вышел в коридор и протянул мне чашку кофе из автомата.

— Пейте. А то выглядите хуже раненого.

Я принял стаканчик бурой жижи, которую с кофе роднил только похожий аромат, и сделал глоток.

— А на вкус он всегда напоминает отработанное машинное масло?

— Зато казённый. Кофе должен бодрить, а не радовать.

Можно было поспорить с почтенным полковником, но обоим сейчас было не до этого. Мы сели на жёсткую скамью в конце коридора.

Документы из портфеля подтверждали рассказ Веригина. Лондонская контора действительно существовала и занималась управлением частным капиталом. Через неё погасили долги Арсения Веригина-младшего. Платежи прошли за две недели до того, как граф передал первый пакет сведений.

В папке нашлись копия полицейского протокола и письма лондонского адвоката. Сын Веригина действительно проходил по делу о драке, но пострадавший внезапно отказался от показаний. Крылов уже отправил запросы в Лондон и Париж. Кто-то не просто угрожал графу, а заранее подготовил стратегию подчинения.

В папке находились даты и места восьми встреч с курьером. Две проходили в букинистическом магазине, одна — на вокзале, остальные в ресторанах и гостиницах. Никогда Веригин не встречался с курьерами лично — лишь оставлял конверты в указанных местах и точно так же забирал. Веригин, впрочем, сохранил конверты, тщательно записал все адреса и время.

— Для запуганного человека он подготовился неплохо, — заметил я.

— Для человека его профессии, — вполне ожидаемо, — отозвался Крылов. — Он привык составлять описи и хранить копии.

— Когда началась подготовка ограбления?

— Не позднее октября.

— Тогда о красном бриллианте никто не знал, — тут же удивился я.

— Именно.

Я задумался.

Император Поднебесной даровал мне камень гораздо позже. Значит, выставку собирались ограбить в любом случае. Перегрина, императорский сапфир, частные коллекции — добычи хватало.

Красный бриллиант появился в плане потом. И уже ради него преступникам понадобилась кровь Фаберже.

— Получается, изначально это был заказ на выставку, — сказал я. — И мой камень — лишь приятный бонус для похитителей.

— Скорее, неожиданный куш, который они сорвали.

Крылов отпил кофе и всё же поморщился. Дверь палаты открылась. Вышел следователь с блокнотом и тихо сказал что-то Крылову. Тот нахмурился.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Веригин вспомнил одну деталь.

Мы вернулись в палату.

Граф лежал бледный, с закрытыми глазами. На груди мерцал лечебный контур. У кровати стояли двое сотрудников канцелярии.

— Арсений Михайлович, — сказал Крылов. — Повторите Александру Васильевичу то, что рассказали следователю.

Веригин приоткрыл глаза.

— Во время последнего телефонного звонка… Когда я отказался передавать изменения защиты витрины… Прозвучала странная фраза. Почему-то она мне запомнилась.

Он перевёл дыхание.

— Что он сказал?

— Что Фома не любит, когда приходится повторять дважды.

Глава 16

Лену выписали через четыре дня.

К девяти утра у входа в лазарет уже стояли две машины «Астрея» и автомобиль Дениса.

Сама Лена оценила встречу куда прозаичнее.

— Вы ещё оркестр позовите, — сказала она, остановившись в дверях. — Чтобы преступники точно знали, в какой машине я поеду.

Она заметно похудела. Под глазами лежали тени, лицо казалось почти прозрачным, зато голос звучал по-прежнему твёрдо. Это успокаивало лучше заключения лекарей.

— Оркестр не прошёл проверку службы безопасности, — ответил Денис. — У трубача сомнительный шурин.

— А у барабанщика?

— Барабанщик и сам сомнительный.

Лена фыркнула, но спускаться с крыльца не торопилась. Лекарь поддерживал её под локоть. В другой руке сестра держала небольшую дорожную сумку, словно приехала в санаторий и теперь просто возвращалась после неудачного отдыха. Я подхватил её саквояж, а Денис принял саму Лену из рук лекаря.

Врач передал мне папку с назначениями и велел обеспечить Лене три дня полного покоя.

— Я поняла, — сказала Лена.

— Я обращался не к вам, Елена Васильевна.

— Правильно, — поддержал я. — Она всё равно не послушает.

Сестра посмотрела на меня без особой благодарности. Лекарь велел мне следить за целебными артефактами и с явным облегчением передал ответственность за девушку семье. Очевидно, Елена Васильевна оказалась не самым простым пациентом.

Штиль открыл заднюю дверь. Лена сделала шаг, но каблук зацепился за край пледа, приготовленного на сиденье. Денис подхватил её за талию раньше, чем она потеряла равновесие.

Сестра замерла.

Всего на секунду её пальцы впились в рукав его пальто, дыхание стало коротким. Потом Лена заставила себя разжать руку.

— Осторожнее, — тихо сказал Денис.

— Ага…

Он помог ей сесть. Я поправил плед, хотя тот и без меня лежал нормально. Лекарь сделал вид, что проверяет бумаги.

Обратно мы ехали медленно — город снова завалило снегом, и почти на всех улицах образовались жуткие пробки. Лена всю дорогу смотрела в окно и почти не разговаривала.

На Морской нас уже ждали.

Лидия Павловна, которую выписали на пару дней раньше, стояла в вестибюле рядом с Василием. Мать ещё пользовалась тростью, но сегодня держала её скорее из уважения к предписаниям лекарей, чем по необходимости. За их спинами выстроились Марья Ивановна со своими помощницами, лакеи и несколько мастеров. Холмский зачем-то надел парадный костюм и теперь выглядел