Назад в СССР: Классный руководитель, том 7 - Евгений Алексеев

дулом автомата техников. А второй бандит и главарь направились вместе с Тимуром в конец зала, к заветной двери, за которой находился тир. Тимур подошёл к двери, набрал код, но как только нажал на ручку, быстро открыл, юркнул туда и захлопнул с другой стороны.

— Ах ты, сука! Гадёныш! Мразь! — взревели бандиты.

Они начали колотить руками и ногами со всей силы по двери. А я ползком проскользнул обратно к тому месту, где их подельник держал под дулом автомата техников и поглядывал в сторону матерящихся товарищей.

Я выскочил из-за печи, бросился в ноги солдату, сбил на пол. Наскочив сверху, зажал его шею между своих ног и врезал от души пару раз по физиономии. Он хрюкнул, дёрнулся и, раскинув руки, затих.

Схватив его автомат, я тут же опять спрятался за печь. Его подельники обернулись на шум. Увидев распластавшегося на полу парня, ринулись обратно. А я, передёрнув затвор, дослал патрон в патронник ствола. Чуть высунулся и очередью прошил бандитов по ногам. Второй солдат рухнул на пол, выронив автомат, который закрутился и отлетел в сторону. Дёргая ногами, парень начал истерично орать от боли. Видно, пули попали ему в пах, на штанах между ног начали проступать пятна крови. Техники бросились врассыпную, спрятались кто куда.

Главаря моя очередь не задела, и я высунулся, чтобы дать другую очередь. И холодок пробежал по спине. Бандюган исчез. Куда же он делся, чёрт его побери⁈

Страшный удар по голове выбил у меня искры из глаз. Главарь каким-то невероятным образом оказался у меня за спиной и огрел рукояткой пистолета. В глазах начало стремительно темнеть, перехватило дыхание.

Автору очень нужны отзывы об его работе, лайки, награды. Это поможет решить продолжать ли писать историю Олега Туманова или закончить ее.

Глава 10

Тревожная информация

Когда я открыл глаза, то увидел над собой знакомый до боли потолок моей квартиры. А я точно помнил, что не возвращался сюда. Когда присел, ощутил под задницей пружины старого продавленного дивана, а ведь его выкинули те мошенники, которые хотели отнять мою квартиру.

Я вышел в прихожую, обнаружив, что здесь всё прежнее, как в тот первый день, когда я переместился в свою молодость: туалетный столик, заставленный флакончиками, баночками и коробочками, которыми пользовалась моя убитая жена. Исчез со стены бежевый телефонный аппарат. Я заглянул в большую комнату и там вместо роскошной мебели Савина всю стену занимал болгарский гарнитур, на который полгода моя мать ездила отмечаться в мебельный магазин. Всё новое исчезло.

Я вышел на кухню, выглянул в окно — там уже вовсю властвовала весна, ослепительно яркое солнце заливало двор, деревья с кронами, покрытыми буйной зеленью. Но когда я толкнул фрамугу, то за ней оказалась бурлящая тьма, из которой чудовища, смахивающие на анаконд, высовывали свои пасти, алые изнутри, с длинными острыми зубами.

Я присел за стол и услышал шаги. Вошла жена, ее призрак, присела напротив меня и спросила равнодушно, не глядя мне в глаза и не двигая губами:

— Ты опять здесь?

— Да, я вернулся. Скажи, Люда, а что ты ощущала, когда… — я не смог договорить.

Но призрак моей жены понял меня:

— Когда умерла? Это было очень страшно и больно. Они пытали меня несколько часов. Это было ужасно.

Я с удивлением воззрился на неё:

— Разве тебя не убил тот мужичонка, такой тощий, взлохмаченный?

— Нет, — она не удивилась, лишь покачала головой. — Их было трое. Ими руководил мужчина, очень привлекательный. Хотя немолодой. Такие высокие рельефные скулы, глаза, как у хищника. Хорошо пострижен. Виски с серебром.

Значит, Люду убил не Кравцов, он лишь взял на себя это убийство, чтобы подставить меня. Кажется, жена описывала внешность прокурора Решетова. Хотя? Может быть, совсем не его. По такому описанию вряд можно было составить фоторобот.

— А другие двое?

— Обычные, — она пожала плечами. — Один рыжеватый, скуластый, с коротким носом. Некрасивый совсем. Второй получше, высокий, мускулистый.

Она рассказывала совершенно без эмоций, как робот, как говорящая пластиковая кукла.

— И чего они хотели от тебя?

— Они хотели знать, куда делся чемодан с ювелиркой, которую привезли нашему директору, Дмитрию Платоновичу. Он показал мне его. Там было много изделий, сделанных под старину с настоящими камнями. Парюра из изумрудов: колье, перстень, браслет…

— Парюра? Это что такое?

— Набор, комплект. К ней прилагалась диадема, очень красивая. Дмитрий сказал, что покажет Галине Леонидовне, и ей понравится. Она падкая на такую красоту.

Люда описывала тот самый комплект, который мне продали в «Салоне для новобрачных». Но как это все могло быть связано? Хотя какая разница.

— Они тебя… пытали?

— Да, долго издевались, резали ножами, прижигали сигареты, били. Насиловали.

— Все трое? — я передёрнулся от отвращения, слушая ее рассказ.

— Нет. Только молодые. Старший над ними. Главный. Только смотрел. А потом сказал: «Кончайте её, она правда ничего не знает». И один из них полоснул меня по горлу большим ножом. Последнее, что помню, как потекла тёплая кровь и я будто уснула. И боль ушла.

Я вскочил и вернулся к окну, рассматривая, как пацан лет двенадцати нарезает круги на велосипеде вокруг хоккейной коробки, за ним бежит белая собачка, и ещё двое ребят помладше с воплями. Мне уже никогда не вернуться в тот мир, где всё это по-настоящему. Я никогда не увижу Марину. Не промчусь с ветерком на мотоцикле. Но почему мне так больно? Ведь здесь я не должен ощущать боли, тоски, никаких чувств.

Я услышал какой-то шум в прихожей и машинально вышел туда. Чей-то голос громко произнёс: «Всё кончено. Вызывайте труповозку.» Труповозку? Для кого?

И тут голубоватая дымка вокруг меня стала рассеиваться, словно ее сдувал набежавший ветерок. И я открыл глаза.

Теперь я увидел совсем другой потолок: из серого бугристого бетона. Понял, что лежу на скамье, рубашка расстёгнута на груди, и очень больно дышать. Я присел и охнул, когда острая боль вонзилась раскалённой спицей в голову. Я машинально поднял руку, потрогал здоровенную шишку и бросил:

— Ну хоть бы лёд приложили. Больно же, чёрт вас побери!

И только сейчас обнаружил, что рядом стоят трое: Тимур, немолодая женщина в белом халате с медицинским чемоданчиком в руках и парень в синей спецовке. И все смотрят на меня с окаменевшими вытянутыми лицами, с открытыми ртами.

— Ты ж-живой? — пробормотал Тимур. — Взаправду?

— Да блин, живой. Что не видно? Доктор, неужели лёд нельзя было к шишке приложить?

И увидел, как она тяжело дышит, быстро-быстро моргает. Поставив чемоданчик на скамейку, она раскрыла его, достала тонометр. Задрав мне аккуратно рукав, наложила манжету, начала качать грушу. Когда манжета больно перетянула мне руку, женщина