Назад в СССР: Классный руководитель, том 7 - Евгений Алексеев

Проделав весь этот трудный путь, я вернулся на съезд Ленинградки и доехал до садоводческого кооператива. Открыв ворота, закатил машину под навес. Провёл рукой по стеклу, которое установили ребята, и удовлетворённо хмыкнул. Выглядело оно отлично, хоть прямо сейчас расстреливай из пистолета или винтовки.

Когда оказался на крыльце, задумался, время очень позднее, а Марина наверняка закрылась на засов, придётся ее будить. Я постоял немного, потом сошёл вниз, обошёл вокруг дома, обдумывая, не забраться ли мне через окно. Но тут же отогнал эту дурацкую мысль, как назойливую муху. Представив, как перепугается девушка, когда кто-то попытается проникнуть в дом через окно.

Но тут металлический лязг привлёк моё внимание, и я бросился назад. На пороге стояла Марина, завёрнутая в одеяло, зевала. И я взлетел к ней, как птица. Обнял, сжал в объятьях. И мы оказались в прихожей.

— Явился, гулёна, — пробормотала она сонным голосом, но скорее радостно, чем с досадой. — Ужинать будешь?

— Мариночка, какой ужин в два часа ночи? Я уже просто спать завалюсь. Устал ужасно.

— Ну хотя бы я тебе бутерброды сделаю.

И душу залила тёплая волна любви и нежности. Как приятно, когда тебя ждёт любимая женщина, не сердится и готова накормить ужином, даже когда явился в два часа ночи.

Я разделся, зашёл в ванную комнату, попытался рассмотреть шишку на голове. И тут вспомнил про чудодейственный бальзам Глафиры. Морщась от боли, помазал выпуклость под волосами из жестяной баночки. И, вымыв руки, притащился на кухню, где меня уже поджидали несколько бутербродов с колбасой, сыром и паштетом. Марина сняла с плиты закипевший чайник, налила кипятка в заварочный, поставила рядом. Села на табуретку и стала наблюдать, как я ем.

— Поставили стекло? — поинтересовалась она.

— Ага! — с набитым ртом выпалил я. — Все в лучшем виде теперь. Бронированное. Теперь не разобьётся, даже если из автомата по нему стрелять.

— Олежек, зачем такое стекло в машине? — она подпёрла подбородок кулачком и мягко улыбнулась. — Неужели ты на ней хочешь в войне участвовать? Это же был единственный случай, когда за нами была погоня.

— Ну, на всякий случай.

— А почему ты так долго?

— Ну, стекло надо было вырезать, обработать края, согнуть в печи, охладить. Потом установить в машину. Перед этим снять временное оргстекло. Это дело такое, знаешь, небыстрое.

Естественно, рассказывать про борьбу с дезертирами, их главарём и мою клиническую смерть я не собирался.

— Кирилл Петрович уехал уже?

— Нет. Он остался переночевать. Хочет с тобой утром поговорить. Его вернули в обком. Но он теперь занимается техникой, вычислительной. Говорит, что ты специалист. Ну ладно, доедай, — она зевнула, прикрыв рот ладонью. — И приходи.

Она проскользнула мимо меня, но я успел перехватить ее гибкое нежное тело, прижать к себе, поцеловать в плечико.

После импровизированного ужина я поднялся в спальню, и, раздевшись, залез под одеяло, прижался к Марине, обнял ее, ощутив нежный запах мыла и её тела, который будоражил кровь. Но сил у меня уже не осталось, и я провалился в тёмный колодец сна и лишь в последнее мгновение подумал со страхом, а вдруг опять не проснусь?

Но волновался я зря: проснулся лишь утром, когда Марина подёргала меня за плечо. А я притворился, что сплю. Когда она наклонилась, я открыл глаза, обнял её, положил на кровать, оказался сверху, начал целовать в шею, грудь. Но она выбросила ручку вперёд и остановила меня.

— Зайчик, надо позавтракать.

И когда я, раздосадованный тем, что она остановила мой порыв, присел на кровати, тут же вскочила, оправила короткий халатик и погрозила мне пальчиком, как строгая училка.

— Не-нет-нет. Надо вначале покушать. Приходи.

И убежала, хлопнув дверью, так что пробежал лёгкий ветерок, остудив мой лоб. И тут я вспомнил про шишку на голове. Потрогал, ощутив лишь небольшую выпуклость под волосами и едва ощутимую боль: бальзамы Глафиры творили чудеса.

За столом мы встретились с Мельниковым, который уже сидел одетый в белую рубашку, брюки, чисто выбритый. Аккуратно ел приготовленный Мариной пышный омлет с сыром, запивая душистым чаем.

— Олег, меня вернули в обком, — начал он. — И я хотел бы взять вас туда инструктором. Но не сейчас, а когда вы получите партбилет.

— Это будет не скоро. Долго ждать.

— Ничего-ничего. Кандидатский стаж вам могут сократить. И тогда у вас будет возможность стать экспертом официально. Я знаю, вы хорошо разбираетесь в вычислительной технике. Что бы вы на первых порах посоветовали?

— Я бы посоветовал закупить станки для микросхем.

— Это вряд ли нам продадут, — пожал плечами Мельников.

— Значит, надо как-то купить через подставных лиц. Плюс надо пригласить специалистов, чтобы они обучили наших рабочих, технологов, инженеров тонкой пайке микросхем.

— Так-так. Это интересно. Ну а на какую компанию лучше ориентироваться?

— На Ай-Би-Эм, конечно. Сейчас они выпустили довольно дорогой и не очень удачный персональный компьютер для бизнеса. Но они разрабатывают схему создания компьютера с открытой архитектурой. Думаю, это будет революция на рынке вычислительной техники. Схема будет предусматривать разделение компьютера на отдельные составляющие, которые будут монтироваться на единую плату: микропроцессор, кратковременную и долговременную память, отдельные платы для периферии, видео, аудио, записи, магнитные носители информации. Плюс операционная система.

Мельников даже на мгновение перестал есть и внимательно прислушался к моим словам, но по его взгляду, растерянному морганию, я видел, он мало понял из того, что я сказал.

— А что ещё?

— Ещё имеет смысл вернуться к проекту академика Глушкова — сеть, которая бы покрывала всю страну, с мощными компьютерами. Но связь не через телефонные кабели, а через оптоволоконные. Это гораздо дороже, зато будет быстро и на века.

— Ну на века рассчитывать… — он поморщил нос. — Олег, изложите все это на бумаге. Как доклад. Когда у вас будет время. Чтобы вы ещё посоветовали?

— Думаю, самое главное — это сделать единый стандарт для всех вычислительных комплексов разных НИИ. Взять от каждого комплекса лучшее, все новации перенести в единую систему.

— Это замечательно. Я рад, что у вас такие идеи. Жду от вас доклада на бумаге.

Мельникова поджидала чёрная правительственная «Волга» у забора. Рядом шофёр, в котором я узнал Бориса. Я спустился к нему, и мы пожали друг другу руки. И я вернулся в дом, чтобы забрать портфель с учебниками и поцеловать Марину перед уходом. Она встретила меня с каким-то странным загадочным выражением лица. Помахала перед моим носом сложенным вчетверо листом бумаги. И затем с гордым видом протянула. И когда я развернул, у меня рот сам собой