Назад в СССР: Классный руководитель, том 7 - Евгений Алексеев

приложила кругляш мембраны фонендоскопа на локтевой сгиб, глядя на манометр. Потом взяла меня за запястье, взглянув на большой циферблат часов на своей руке. Посмотрела зрачки. Прикусив губу, покачала головой.

— Ну что, доктор? — спросил Тимур.

— Прекрасный ритм, давление сто двадцать на восемьдесят. Пульс пятьдесят четыре.

— Прямо как у Гагарина перед полётом в космос, — подытожил я.

— Да у тебя полчаса сердце не билось, Гагарин хренов, — проворчал Тимур, но, кажется, уже с облегчением.

— У меня бывает такое, — объяснил я. — Ритм такой слабый, что не ощущается. Ну так чего тут произошло? Расскажите.

Тимур сел рядом на скамейке со мной, осторожно прикоснулся к моей руке, пока я застёгивал рубашку и манжеты.

— Тёплый, — пробормотал он. — А пару минут назад ты был синюшный и холодный, как мертвец.

Не обращая внимания на растерянного Тимура, я спросил:

— Доктор, вы мне массаж сердца делали? У меня тут рёбра болят. Не посмотрите, не сломали случайно?

Тимур вскочил, а я вновь лёг, женщина вновь распахнула рубашку, аккуратно нажимая на грудь, прощупала.

— Ушибы есть, но, похоже, ребра целы. Но лучше, если вы сделаете рентген. А вообще я бы предложила все-таки вам поехать в больницу. Для обследования. Вы — феномен. Я за свою практику врача не видела никогда такого. Чтобы оживали через полчаса.

— Всё бывает когда-то в первый раз, — усмехнулся я. — В клинику не поеду. Домой поеду.

— Вы отказываетесь от госпитализации? — она нахмурилась.

— Отказываюсь. Полностью. Чувствую себя нормально.

Закрыв чемоданчик, врач ушла. И я огляделся вокруг. Бандюков я уже не увидел.

— Тимур, ну ты расскажи, чего тут было, пока я без сознания валялся.

— Я включил сирену, прибежала охрана, этих подонков увели.

— А как со мной?

— Главарь успел тебя шандарахнуть по голове. Но тут Сашка… — он указал на худого сутулого парня, который стоял рядом, крутил в руках гаечный ключ. — Успел вовремя и сам этого подонка шваркнул по башке. А потом мы тебя пытались привести в сознание.

— Ну да, я спрятался тогда, когда вы набросились на этого мерзавца, — быстро начал объяснять парень. — А потом вижу — он за вашей спиной сидит и пистолет вытащил. Ну я подкрался сзади и саданул его ключом.

— Спасибо, Саша, — вздохнул я. — Молодец, что не побоялся. А так мне каюк был точно.

— Да не за что, — на лице Сашки появилась смущённая улыбка.

— Ладно. Все хорошо, когда хорошо кончается. Я поехал. У-у-у, уже двенадцать, блин.

Я застегнул наконец рубашку, манжеты, надел пиджак, который лежал, скомканный на краю скамейки. Когда поднялся, меня чуть повело, голова закружилась, ныла тупой болью шишка на затылке, но ощущал я себя на удивление бодрым и даже посвежевшим, будто проспал сутки.

Я направился к своей машине, распахнув дверь, уселся за руль. Но тут рядом оказался Тимур и сунул мне конверт, в котором я увидел мои купюры.

— Это чего? — не понял я.

— Ты нас всех спас. Денег с тебя мы брать не будем. И вообще приезжай теперь запросто. Всё достанем.

— Тимур, нехорошо как-то получается. Ребята старались, стекло делали, ставили. Давай хоть пару стольников дам.

— Нет, — он уверенно отвёл мою руку. — Если бы не ты, эти придурки нас всех бы поубивали.

Я мчался по шоссе, словно пытался уйти от преследования серебристого серпика Луны. Все время думал, почему, когда моё сознание покидает тело, я превращаюсь в мертвеца? Значит, носитель моего прежнего сознания умер молодым? Разбился на мотоцикле? Но когда я оказался в этом времени, то проснулся в собственной кровати. Жена не заметила никаких изменений, не удивилась, что я жив. Я представил, что в какой-то далеко не прекрасный день меня сочтут окончательно мёртвым и похоронят. Потом моё сознание вернётся в искалеченное патологоанатомом тело. Эта мысль пронзила меня с такой силой, что я не выдержал, притормозил, съехав на обочину. И пару минут сидел, положив голову на руль, стараясь унять дрожь в руках и ногах.

Потом я вновь завёл машину и, собрав всю свою волю в кулак, постарался успокоиться. Но то, что я услышал от призрака Люды, по-прежнему тревожило меня. Значит, та парюра с изумрудами, которую я купил в «Салоне для новобрачных», из чемодана, за который поплатилась жизнью моя жена? И как мне теперь дарить это Марине?

Я свернул на бетонку МКАД, и тут же пронеслась мысль в голове, что скоро здесь начнутся ночные мотогонки, где я буду участвовать впервые на своём «баварском короле ветра», в новой куртке, мотоботах. С одной стороны это заставляло бурлить адреналин в крови, а с другой стороны опасаться, что могу погибнуть, оставив беременную невесту.

Когда я выехал на Ленинградку, то решил заправиться на АЗС. Но заправщик дрых, пришлось постучать в стекло его будки. Я долго ждал, пока он соизволит проснуться. Он вылез на крыльцо, почему-то в валенках и накинутом на плечи ватнике. Громко зевнул и буркнул:

— Чо надо?

Я не стал говорить, просто помахал перед его носом фиолетовым четвертаком с профилем основателя советского государства. Мужик сразу оживился, схватив мою купюру, бодро спустился с крыльца. Обвёл взглядом мою тачку, одобрительно цыкнул и уже гораздо более доброжелательнее проронил:

— Сколько литров?

У меня датчик топлива показывал, что в бензобаке литров двадцать, так что я решил заправиться полностью. Заправщик указал колонку, к которой я подкатил машину. И постоял рядом, пока мужик заливал бак под завязку.

— Автол надо? — поинтересовался он. — Хороший есть. Червонец.

Я вытащил две бумажки по пятёрке, передал ему. И стал обладателем металлической канистры с автолом, как его по-прежнему называли тогда.

Но потом меня почему-то разобрал азарт, я вернулся на бетонку, решил проехаться кругом, проверить. Ночью она выглядела пустынной. Только в ту или другую сторону, которую разделял широкий газон, пыхтя и рыча прокатывались грузовики, фургоны. И под лунным светом хорошо виднелись стыки плит, по которым скакала моя тачка.

В отличие от «Дороги жизни» в Ленинграде во время блокады, бетонку стали называть «Дорогой смерти» из-за раздолбанных кое-как уложенных разного размера бетонных плит, которые с момента постройки в 1960-х превратились по краям в крошево. Кое-где могла вылезти арматура, поэтому гонять на этой трассе было сродни смертельному номеру в цирке.

Но я решился все-таки объехать ее всю, старательно фиксируя мысленно все проблемные места, двухуровневые развязки, съезды.

По краям мрачно чернел стеной дремучий лес, изредка прерывающийся панельными многоэтажками, или деревянными домиками под двускатными крышами, которые выглядывали из-за невысоких дощатых заборов.

Прикинул, что стокилометровое кольцо можно преодолеть за час, может чуть меньше. Хотя, возможно,