Безликий - Е. Юань

Скользнув взглядом по бессознательному мерзавцу, он внезапно издал тихий, лукавый смешок:

— Думаешь, я обломаю об это зубы?

Молниеносно оборвав ритуал спиритизма, он в очередной раз воззвал к самому себе и сам же ответил на призыв.

Буквально через несколько секунд его призрачный, эфирный силуэт вынырнул прямо из пламени свечи, вновь воспарив под потолком каморки.

Не теряя ни мгновения, бесплотный Клейн хищным рывком ринулся вперед, вновь вселяясь в обмякшее тело похитителя.

Мужчина резко, словно дерганая марионетка, сел на кровати и распахнул глаза, источающие лишь мутную, тупую пустоту.

Выпрямившись во весь рост, он деревянной походкой приблизился к импровизированному алтарю и глухим, сдавленным шепотом затянул:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

Глава 376

Мистер Херас

В комнате, пропитанной едва уловимым, эфемерным ароматом гидролата «Аманды» и эликсира «Око духа», одержимый Клейном подручный Капина, повинуясь чужой воле, безостановочно твердил почетное имя «Шута».

Под этот монотонный, но ритмичный шепот, в дурманящем благоухании, напрочь лишающем способности сосредоточиться, ментальное тело мужчины мало-помалу рассеивалось. Рассудок бедолаги затягивало вязкой пеленой, однако он сохранял пугающую, парадоксальную ясность мыслей, словно погружаясь в глубокий самогипноз.

Под чутким «руководством» бесплотного духа Клейна и под давлением мистического отклика от произнесения почетного имени, жертва дюйм за дюймом соскальзывала в состояние «искусственного лунатизма». Астральное тело мужчины воспарило к бескрайним высям, приближаясь к той самой беспросветной серой мгле и сокрытому над ней таинственному измерению.

Клейн, не упуская идеального момента, мгновенно оборвал ритуал призыва. Вернувшись под своды монументального, древнего храма, юноша опустился на почетное кресло Шута.

Прямо перед ним разошлись пульсирующие круги кристально чистого света, сплетаясь в иллюзорный, размытый силуэт подручного Капина. Само таинственное измерение, отозвавшись на проведенный обряд, едва заметно содрогнулось — крошечная толика его мощи пробудилась и теперь плавно струилась сквозь пространство.

Клейн подхватил карту «Темного Императора», а в другой ладони силой мысли материализовал бумажного человечка.

Резкий взмах кисти — и картонка упорхнула вперед, жадно впитывая в себя пробужденные крупицы силы серого тумана. В воздухе она обернулась мужчиной в плотной ватной куртке и темно-серой кепке — точной, безупречной копией того самого мерзавца, вплоть до мельчайших нюансов ауры и присутствия.

Бумажный двойник безукоризненно слился с призрачным силуэтом жертвы, приняв на себя удар тех таинственных, сокрытых в чужом духе незримых оков.

В это же мгновение юноша, намертво стиснув аркан «Темного Императора», высвободил собственную духовность и коснулся сотканного из чистого света фантома.

Ритуал мистического единения в действии. Подобные таинства позволяли жалким смертным по крупицам соприкасаться с великими сущностями, черпая запретные знания и переживая немыслимый духовный экстаз. Загвоздка крылась лишь в том, что роль недосягаемого божества здесь виртуозно отыгрывал сам Клейн.

В подобном состоянии абсолютного резонанса обмен всегда работает в обе стороны: пока смертный приобщается к божественной мудрости, великая сущность вольна беспрепятственно задавать вопросы, выуживая из чужого разума любые нужные картины и воспоминания.

Владей сыщик паранормальными талантами в ментальной сфере, он бы без труда посеял в голове бедолаги еще и парочку нужных внушений.

— Кто из Потусторонних стережет виллу Капина? — пользуясь установленным мостом духовности, властно вопросил Клейн.

Призрачный силуэт, напрочь лишенный воли к сопротивлению, послушно транслировал обрывки памяти. Кадры замелькали перед мысленным взором юноши словно объемная, невероятно реалистичная кинопленка:

Тот самый тип в кепке с козырьком почтительно, но с явным первобытным трепетом жался в углу роскошной комнаты. А прямо перед ним возвышался джентльмен средних лет, облаченный в строгий черный фрак и увенчанный белым париком.

Вытянутое, лишенное эмоций лицо незнакомца с плотно сжатыми тонкими губами источало пугающую, могильную отстраненность.

Мужчина неспешно выудил за золотую цепочку карманные часы в тон. Со щелчком откинув крышку и бросив на циферблат мимолетный взгляд, он произнес низким, рокочущим баритоном:

— Смотри на меня.

Бандит в кепке, не смея ослушаться ни на йоту, покорно вскинул голову и встретился с ним взглядом:

— Слушаюсь, мистер Херас.

Не успело эхо затихнуть, как взор бедолаги утонул в паре глаз, полыхающих диковинным, неестественным свечением, а в уши властно ударил непререкаемый приказ:

— Храни молчание!

— Ни единая душа за пределами этих стен не должна узнать о том, что ты здесь увидел или услышал.

Тело бандита прошила внезапная, неконтролируемая дрожь. В его сознании намертво, стальным гвоздем засела мысль о том, что этот указ нарушать категорически нельзя.

Вновь покорно опустив голову, он выдавил:

— Слушаюсь, мистер Херас.

……

Вот похититель, взвалив на плечо бессознательную девушку, тяжело спускается по ступеням к железным дверям подземного уровня.

Рядом с входом притулилась крошечная, отгороженная от коридора каморка. На стуле восседал дюжий здоровяк, чье заросшее густой бородой лицо совершенно не позволяло угадать его истинный возраст.

Ледяные, пронзительные синие глаза бородача неотрывно следили за движениями его собственных грубых пальцев. Вооружившись куском мягкой фланели, он с поистине религиозным благоговением натирал до блеска покоящуюся на столешнице сложную, громоздкую винтовку серо-белого цвета.

Исполинский ствол оружия был соединен хитроумной системой трубок с массивным механическим коробом точно такого же оттенка.

Пневматическая паровая винтовка высокого давления!

Сугубо армейский арсенал, строжайше запрещенный для гражданских!

— Мистер Бейлис… — заискивающе, с заранее заготовленным поклоном пробормотал мужчина в кепке.

……

Миновав порог, похититель углубился в недра подземелья, чья строгая, выверенная планировка до боли напоминала настоящую тюрьму. Бездыханную жертву бесцеремонно швырнули в одну из тесных, глухих камер.

Наглухо провернув ключ в замке, мерзавец вернулся в коридор и подхватил свою керосиновую лампу.

И в этот самый миг из противоположного конца окутанного мраком туннеля вынырнул неспешно шагающий силуэт.

Незнакомка уверенно скользила во тьме без малейшего источника света, словно её глазам был нипочем этот первобытный мрак.

Тусклый ореол лампы выхватил из темноты фигуру женщины лет тридцати.

Ее голову венчала мягкая коричневая шляпа с загнутыми полями, а на плечи была накинута тонкая белоснежная сорочка, заправленная в просторные брюки на подтяжках. На ногах красовались добротные кожаные сапоги до самых колен.

Лицо незнакомки уродовала россыпь застарелых шрамов, а губы были навечно скривлены в жестокой, издевательской усмешке.

Бандит в кепке испуганно вжал голову в плечи и торопливо, сдавленным шепотом пробормотал:

— Мадам Кэти…

Женщина даже не удостоила его взглядом. Чеканя шаг, она прошла мимо, словно перед ней было пустое место.

Лишь дождавшись, пока шаги леди Кэти