Безликий - Е. Юань

Эти слова глухим эхом расходились по безмолвным, бескрайним чертогам над серой мглой. Карие глаза сыщика стремительно потемнели, налившись непроницаемой глубиной, и веки медленно сомкнулись.

В зыбком, расколотом на части мире грез его мысленному взору предстала просторная, изысканная столовая. Взгляд скользнул по изящной фарфоровой посуде с золотой каймой и уставленным яствам: черной икре, румяным жареным цыплятам, тушеной нежной ягнятине, истекающим соком стейкам из говядины, жареной рыбе-дракону и густому сливочному супу.

Все эти гастрономические изыски были выверено, в строгом порядке расставлены перед собравшимися. За столом восседал слегка обрюзгший Капин, увенчанный белым париком джентльмен средних лет Херас, облаченная лишь в тонкую рубашку Кэти и выглядевший изрядно потрепанным жизнью, совершенно не внушающий страха Паркер.

Если же скосить глаза от дальнего края столешницы к окну, можно было разглядеть роскошно украшенный витраж, за стеклами которого в небесах, сквозь рваные тучи, призрачно мерцал диск багровой луны.

Вынырнув из транса и распахнув глаза, Клейн зафиксировал в памяти положение луны из своего видения и, опираясь на азы астрологии, молниеносно высчитал примерное время.

«Где-то между половиной восьмого и без четверти восемь… Учитывая, что в тех обрывках грез Капин со свитой уже успели располовинить свои порции, можно смело откинуть минут пятнадцать. Выходит, семь тридцать — самый верный вариант…» — беззвучно пробормотал себе под нос юноша, виртуозно препарируя ниспосланное «гаданием во сне» откровение.

Садиться за ужин в половине восьмого было делом отнюдь не редким. Скорее, это считалось абсолютной нормой как в Королевстве Лоэн, так и на всем Северном континенте. Многие представители среднего класса, спасаясь от отвратительной экологии или неподъемной аренды, предпочитали селиться в пригородах, ежедневно мотаясь на службу на пригородных паровых поездах. Обратно они добирались лишь к семи часам, а потому время с половины восьмого до восьми идеально подходило для вечерней трапезы.

В бытность свою в Тингене Клейн и сам жил по такому же расписанию. Правда, не из-за долгих поездок, а банально потому, что в их доме отродясь не водилось ни прислуги, ни жены-домохозяйки. Возвращаясь домой, братья и сестра были вынуждены сами становиться к плите, и лишь спустя некоторое время на столе появлялась горячая еда.

Именно по этой причине простой люд и бедняки традиционно ужинали в период с половины восьмого до восьми.

А поскольку зазор между обедом и ужином выходил донельзя растянутым, исконно аристократическая традиция послеобеденного чаепития мало-помалу пустила корни и в домах среднего и низшего сословий.

Утвердившись в выводах, сыщик еще раз мысленно прокрутил в голове всё увиденное и внезапно зацепился за одну вопиющую странность:

А куда, спрашивается, подевались супруга и дети Капина?

В столовой ими даже не пахло… Неужто этот толстосум — настолько радикальный фанатик Повелителя Бурь, что загоняет женщин и отпрысков ужинать в гостиную? Или тут кроется иная причина? А может, он и вовсе до сих пор ходит в холостяках и не обзавелся наследниками? В его-то годы… Попытавшись раскинуть карты еще раз и не получив ни единого вразумительного ответа, Клейн благоразумно решил оставить эти вопросы в стороне.

«Половина восьмого», — вновь чеканя это время, юноша плотно окутался духовностью и стремительно низвергся обратно в реальный мир.

…………

В предвечерние часы Капин, который даже в домашних стенах не расставался со строгим галстуком-бабочкой, слегка прищурился. Устремив на стоящего перед ним подручного тяжелый взгляд, он медленно, пугающе ледяным тоном произнес:

— Фабиан мертв?

— Истинно так, босс, — невзирая на долгие годы совместной службы, бандит не смог скрыть дрожи в голосе, испытывая перед хозяином первобытный, животный страх.

— Оудес, величай меня «сэр». Господин. А через пару лет тебе и вовсе придется обращаться ко мне «сэр рыцарь», — Капин вальяжно одернул галстук-бабочку и, с напускной безмятежностью принявшись обрезать толстую сигару, бросил: — И когда же этот болван испустил дух? Как именно?

— Сегодня после полудня я отправил его в Восточный район по одному дельцу. В итоге он сцепился с головорезами из банды Зманге, и те перерезали ему глотку… — заикаясь от ужаса, выложил Оудес.

Раскуривая сигару, Капин ровным, лишенным малейших эмоций голосом констатировал:

— Фабиан и впрямь был феерическим кретином.

— Впрочем, неужто эти псы из банды Зманге не ведали, чей именно он кретин?

— Сэр, вы же сами знаете: в Восточный район то и дело стекаются свежие горцы, вливаясь в их ряды. Это дикое, необузданное зверье, готовое рвать глотки кому угодно, не разбирая чинов, — торопливо бросился оправдываться Оудес.

Капин презрительно хмыкнул:

— Неужто эти дикари запамятовали, что здесь им не нагорья? Или, быть может, они забыли, кто такой Капин?

— Оудес, мне нужен труп того самого главаря банды Зманге, что держит тот квартал. Справишься? Если не потянешь, я швырну на дно реки Тассок и твою жену, и твоих отпрысков, и тебя самого в придачу.

— Сэр, всё будет сделано в лучшем виде! — мгновенно, едва не срываясь на крик, гаркнул Оудес.

Но тут же, понизив голос, осторожно поинтересовался:

— А кого из людей мне дозволено взять в помощь?

Капин только открыл было рот, чтобы ответить, как дверь внезапно распахнулась, и в кабинет вошел тот самый джентльмен средних лет в белом парике — Херас.

Обдав Оудеса ледяным, полным презрения взглядом, он устремил взор на Капина:

— До меня дошли слухи, будто твой человек повздорил с какой-то шайкой в Восточном районе и сложил там голову?

— Истинно так, мистер Херас, — сжимая сигару, Капин торопливо подскочил с кресла.

Херас вперил пронзительный взор прямо ему в глаза и процедил:

— Возжелал кровавой мести?

На лбу Капина в мгновение ока проступила крупная, ледяная испарина:

— Что вы, отнюдь, мистер Херас. Вы всё не так поняли.

Херас едва заметно кивнул: — Заруби себе на носу: мы вступили в критическую фазу. Без крайней нужды не смей поднимать шум и лезть на рожон.

Выдержав звенящую паузу и скрупулезно оценив реакцию собеседника, он добавил:

— Ты отнюдь не единственный работорговец в Баклунде. Сегодня мы держим тебя на плаву, а завтра с такой же легкостью найдем замену. Никогда не забывай об этом.

— Наш выбор пал на тебя лишь потому, что в тебе идеально сплелись первобытная жестокость, абсолютная беспринципность и маниакальная осторожность, а вовсе не из-за твоего статуса криминального авторитета.

Оудес, ставший невольным свидетелем этой сцены, всем сердцем жаждал раствориться в воздухе, лишь бы не видеть, как его всесильный босс подобострастно пресмыкается перед