Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон

Остин распознал безумие, когда увидел его. Он чувствовал энергию Рэнди, требуя от вокалиста не сдерживаться в эмоциях и выплескивать гнев и ярость. В какой-то момент Стив даже угрожал, что приставит к виску Рэнди заряженный дробовик. Казалось, мы потеряли рассудок, но от этого исполнение Рэнди получилось еще более неистовым!

Все вокальные партии Рэнди спел за одну долгую безумную ночь. По меркам профессиональной записи это поразительно. Но нам не оставили выбора. Не было ни денег, ни свободного времени попробовать по-другому.

Записав альбом, Стив тут же свел десять песен за одну ночь – нашу последнюю, проведенную в студии. Сведенные песни были готовы на рассвете, и, загрузив аппаратуру в фургон, мы отправились домой в Вирджинию. Альбом был записан и сведен за пять дней и ночей.

Но нам по-прежнему нужна была обложка. Благодаря связям в Филадельфии мы подружились с молодым художником-иллюстратором и графическим дизайнером по имени Кен Адамс. Его группа Trailer Park Riot находилась в Ньюарке, штат Делавэр, и даже отыграла с нами несколько шоу. Кену нравилась наша группа, и он не пожалел времени на то, чтобы нарисовать нам обложку.

Я не обсуждал с ним, какой будет обложка. Прежде я видел несколько концертных листовок, которые он оформлял, и знал, что парень способный, поэтому решил, что мы в надежных руках. Закончив работу, Кен отправил ее Крису, который и показал обложку остальным музыкантам группы. Всем она понравилась. Всем, кроме меня. Я ее терпеть не мог.

Кен изобразил, как несколько одержимых демоном монахинь живьем сжигают священника на костре. Ликуя, они держали горящие факелы и вилы, а осужденный священник сжимал католические четки и молился, глядя в помрачневшее небо. Это было настоящее богохульство.

Я никогда не придерживался никакой организованной религии. Родители были христианами, но нечасто ходили в церковь и, к счастью, никогда не навязывали религию ни мне, ни брату. Но я всегда имел общее расплывчатое убеждение, что какая-то высшая сила вроде «Бога» существует. В молодости я не особо задавался вопросом, что это может быть за сила и как она связана со мной. Я просто верил, что она есть.

Но неприязнь и отвращение к иллюстрации Кена были никак не связаны с оскорблением моих духовных чувств. Я считал, что обложка выглядит глупо. Группа уже и так называлась Burn the Priest («Сожги священника»). Буквальная интерпретация этой фразы для обложки не оставляла места для более содержательного прочтения. Мы потратили столько времени и сил, чтобы сочинить и написать песни; и меньше всего хотелось думать, что первое впечатление о нашем проекте – это мультяшный рисунок с монашками, сжигающими священника. Конечно же, такого рода беседы должны вестись с художником до того, как он потратит несколько недель на работу, а не после. Но Кен не собирался ничего переделывать. К тому же остальным обложка понравилась, а значит, мое мнение в данном случае уже никто не учитывал.

После того как мы записали альбом и определились с обложкой, Майки напечатал тысячу копий нашей дебютной пластинки на своем лейбле Legion Records. Альбом рассылался почтой и продавался в нескольких частных музыкальных магазинах, в основном – на северо-востоке. Несколько копий мы отправили для рецензий в панк- и метал-журналы, а также группе выделили пару сотен копий для продажи на концертах. Вот и все. Вот тебе и релиз. Но как бы скромно это ни выглядело, мы все равно чувствовали себя официальной группой. Полноценный компакт-диск – большое событие для любого музыканта. Мы гордились песнями и звучанием альбома. Но к обложке я привыкнуть так и не смог. Мне было неловко. Хотелось представить предкам музыкальный проект, над которым я так усердно работал, но вряд ли захочется показывать маме обложку диска, на которой монашки убивают священника. Она меня поддержала, но не совсем поняла. А папа сказал, что сыграно здорово, но предложил найти человека, который бы «нормально пел».

Весь следующий год Burn the Priest выступали как можно чаще. Мы отыграли в баре The Caboose в Гарнере, штат Северная Каролина, и в «Шталаге 13» и Fake House, двух амбарах в Филадельфии. Мы бронировали себе выступления в панковских барах в Балтиморе, штат Мериленд, и Уилмингтоне, штат Северная Каролина. Сыграли в кампусе Университета Джеймса Мэдисона в Харрисонберге, штат Вирджиния, и в пригородном гараже в штате Делавэр, выступая на одной сцене с первым составом группы Dillinger Escape Plan. Уилли, младший брат Криса, часто ездил с нами. Уилли, на четыре года младше всех нас, был талантливым барабанщиком и гитаристом. С ним всегда было весело, и он здорово помогал нам на концертах. Где бы мы ни выступали, мы продавали несколько копий альбома вместе с футболками, чтобы были деньги на бензин.

Мы постепенно начинали прославляться и продвигаться наверх. И Relapse Records нас уже давно приметили. Представители лейбла всегда присутствовали на наших концертах. Они после выступления болтали с нами и, похоже, были заинтересованы во всем, что происходит в нашей группе. Мы жуть как хотели оказаться на этом лейбле и считали, что все получится, только если они нас подпишут. Relapse договорились о нашем выступлении – без оплаты и рекламы – на метал-фестиваля в Милуоки. Мы отправились туда сразу же из Вирджинии, приехав на день раньше, и жили в фургоне. ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■ ■■■■■■-■■ ■■■■■■■■, ■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■, ■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■, ■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■, ■■■■■■■■ ■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■ ■■■■■■. Я курить не стал. Следующим вечером мы дали короткий, но мощный концерт, который удостоился хвалебных рецензий. После выступления тем вечером во время шоу Brutal Truth Рэнди прыгнул со сцены в толпу. Но приземлился головой прямо на пол и здорово рассек лоб. Эйб, вечный видео-оператор, поехал с Рэнди в больницу и снял на девятимиллиметровую пленку, как Рэнди накладывают швы и скобы. Они оба были в говнище пьяные. Как и все мы.

Мы убедили себя, что идеально подходим для лейбла Relapse Records. Но они пока не горели желанием. От нескольких источников, близких к лейблу, мы слышали, что они боятся подписать нас из-за того, что мы чересчур ветрены. Должно быть, со стороны казалось, что мы ведем себя развязно и беспечно. Мы почти всегда пили. Грубили и наезжали друг на друга. Кровь, блевотина и разбитые стекла. Казалось, наша группа может развалиться в любую минуту. Но именно такими мы и были. Ссоры, разногласия и мерзкое поведение по отношению друг к другу стали настолько привычными, что мы считали нормальным выяснять отношения в присутствии других, доставляя таким