Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон

барабанной установкой. Кэмпбелл двигался вперед и назад в такт музыке, его синий бас Guild Pilot висел низко. Эйб покачивался и шатался, периодически скалясь и выглядя сурово, но потом неприкрыто смеялся, глядя на творившееся вокруг безумие.

Среди этого хаоса Рэнди доковылял до моей стороны сцены и взглянул мне глаза, довольно ухмыльнувшись и с восторгом подняв брови. В ответ я оскалил зубы. Клуб ходил ходуном. И мы оба знали, что это только начало.

После выступления мы пили. Конечно же, мы это делали и до выступления, но теперь значительно увеличили дозу. Алкоголь присутствовал в жизни Burn the Priest постоянно. Даже на самых первых джем-сессиях, еще до того, как я перебрался в Чикаго, Burn the Priest считались клубом алкоголиков, а не просто музыкальной группой. Когда я вернулся в Burn the Priest, все стали пить еще больше. Я и в Чикаго прикладывался прилично, поэтому просто вернулся к старым привычкам. Burn the Priest пили в фургоне по дороге на концерты. Пили, пока ждали своего выхода на сцену. Пили, пока играли. Пили после выступления. Пили, когда приезжали к кому-нибудь на ночлег. Пили, пока нас не вырубало. Необязательно, что все и постоянно. Но большинство из нас львиную долю времени проводили со стаканом в руке.

Утвердив новый состав, Burn the Priest погрузились в работу. Мы продолжили организовывать концерты в «Шталаге 13» и регулярно играли в Ричмонде перед постоянно растущей публикой. Теперь мы репетировали на втором этаже в торговом здании в районе Ричмонда Скоттс-Аддишн[24]. На полу лежала асбестовая крошка, поэтому мы постелили ярко-зеленый искусственный газон, как на миниатюрном поле для гольфа. Было отвратительно. Рэнди как раз недавно порвал с девушкой и остался без жилья, поэтому на какое-то время перебрался на базу. Никто не возражал. Раз уж на то пошло, он теперь чаще присутствовал на репетициях. Да и не только он.

Наш друг из Филадельфии Майки Броснан основал независимый лейбл звукозаписи Legion Records. Начал он с того, что выпускал сплит-синглы[25]. Эти относительно малобюджетные релизы были популярны на панковской и подпольной сцене, являясь доступным способом распространения музыки. Бессчетное количество подпольных лейблов сделали себе имя, выпуская синглы подающих надежд групп. Обычно все начиналось как хобби, либо это делали музыканты, чтобы продвинуть собственные группы. Большинство таких лейблов имели скромные ресурсы и амбиции. Однако некоторые потом добились успеха, вроде Sub Pop и Dischord Records. Майки был готов выйти на новый уровень и выпустить на своем лейбле настоящий CD. Он наскреб 2500$ из своих денег, большую часть взял из аванса своей кредитки и вложил в финансирование пластинки Burn the Priest.

Заручившись финансовой поддержкой Майки и отобрав достойный материал, мы принялись работать над альбомом. Рэнди предложил в качестве продюсера и звукоинженера Стива Остина. Стив был гитаристом и фронтменом нойз-метал группы Today Is the Day. Burn the Priest отыграли с ними пару концертов. И хоть я и не был большим фанатом, мне нравились их агрессивные провокационные выступления и авангардная интерпретация метала и хардкора. Today Is the Day были подписаны на Relapse Records. Мы совершенно не скрывали желания тоже туда попасть. Стива хорошо знали на местной музыкальной сцене, в которую мы пытались пробиться, и ему нравилась наша группа. У него была своя студия, и он готов был работать, несмотря на скромный бюджет. Этот парень нам идеально подходил.

Пока мы 10 часов ехали в студию Остина в Клинтоне, штат Массачусетс, руль нашего фургона вышел из строя. Мы на полтора дня застряли в городе Рэуэй, штат Нью-Джерси, пока ждали доставки нужных запчастей. А сами тем временем заселились в самый паршивый отель, который только можно было представить, и пили самое дерьмовое пиво, ворча, что наша уже и так срочная запись в студии теперь станет еще более срочной, и придется торопиться. Студийное время нам продлевать никто не собирался. Календарь у Стивена был забит до отказа, и почти всем нам пришлось вернуться к дневной работе.

Наконец, спустя два дня, мы прибыли в студию. Мы переживали, что потеряли время, и нам не терпелось начать процесс. Со Стивеном я прежде знаком не был. В группе Today Is the Day у него был мрачный и угрюмый сценический образ; он пугал, ведя себя как шизофреник. Но когда мы официально познакомились на парковке, я увидел, что Стивен приятный и добродушный. Он совершенно отличался от своего образа местного психопата в Relapse Records. Оказывается, Стив родился и вырос в сельском Теннесси. Мы с ним выросли на одинаковой музыке. Одевались одинаково. И смеялись над одними и теми же шутками.

Austin Enterprise была маленькой и идеально оборудованной студией. Там был крошечный вестибюль у главного входа, из которого можно было войти в «живую» просторную комнату, где легко помещалась вся группа. Комната с микшерным пультом, обилием эквалайзеров и работающей аппаратурой была сзади.

Мы загрузили оборудование, пока Крис устанавливал барабаны в центре «живой» комнаты. Стив разместил микрофон у установки, как только ее собрали. Сначала нужно было отдельно записать барабаны. Группа играла вместе, но акцент делался исключительно на барабанах. Как только удавалось записать достойные барабанные партии, мы записывали остальные инструменты и вокал по отдельности, в конечном итоге смешав все дорожки в цельную запись каждой песни. Наложения позволяли лучше передавать отдельно взятый инструмент, что положительно сказывалось на звучании. Также это способствовало более точному исполнению: любые ошибки было легче исправить, поскольку каждый инструмент записывался отдельно.

Времени было в обрез, но мы проводили его продуктивно. Крис был хорошо подготовлен и уже ко второму дню записал барабанные партии для всех десяти песен. Как только Крис закончил запись, Эйб, Джон и я записали каждый свои партии, а Стив сидел за микшерным пультом. На это тоже ушло пару дней. Я кайфовал от процесса. Поскольку мы записывали дорожки отдельно друг от друга, то смогли добиться мощного исполнения, и не нужно было играть песни целиком, боясь совершить ошибку.

После того как мы записали основные инструментальные дорожки для каждой песни, настала очередь Рэнди. Часики тикали, и Рэнди выдал целую цепочку злобных и ядовитых вокальных партий. Выплескивая ярость и гнев, он горланил песню за песней. Его долговязое тело извивалось и кривилось, когда он издавал долгие крики, с трудом ловя воздух в конце каждого дубля. Он орал так, что впадал в рассеянное состояние, сбиваясь в песне, не справляясь с эмоциями, разжигавшими его катарсис.

Любой опытный продюсер знает, как выжать из артиста максимум, и Стив