Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон

играть на слайд-гитаре и банджо. Увлекся работами местных легенд блюграсса The Stanley Brothers и The Del McCoury Band. Даже мои рок-предпочтения стали больше тяготеть к югу. Я всегда чувствовал близость с южным роком, заложенную во мне еще с ранних лет, когда подобное слушал старший брат. Но в Чикаго моя любовь к южному блюз-року лишь усилилась, и музыка The Allman Brothers Band, Gov't Mule и Lynyrd Skynyrd стала постоянно звучать у меня дома. Ирония состояла в том, что пришлось уехать из дома, чтобы открыть для себя все, что мне нравилось в этой музыке. И если раньше южный рок постоянно играл фоном в моей жизни, то теперь я связывал с этим направлением свой дом, куда так желал вернуться.

6 октября 1996 года я увидел второе из двух шоу The Black Crowes в легендарном Aragon Ballroom в Чикаго. Они вели себя развязно и хаотично. Их программа меня немного разочаровала, потому что после первых нескольких бодрых песен они перешли к длинным вгоняющим в сон балладам и вялым джемам. Не хватало одной из моих любимых песен, «Sometimes Salvation». Отчаянное искаженное гитарное соло Марка Форда в ней – одно из моих любимых. Но, несмотря на этот недостаток, соло на слайд-гитаре и грувовый южный блюз, раздававшийся со сцены, стали мне частичкой дома, куда я так долго желал вернуться.

Вернувшись домой спустя два года, я пребывал в восторге. Заново открывал для себя город и начинал ценить то, что прежде считал данностью. Мощеные улицы, запах жимолости, изысканно украшенные особняки, стоящие вдоль Монумент-авеню, заставили меня обрадоваться возвращению домой.

Первые две недели я спал на диване в маленькой квартирке, в которой Кэмпбелл жил с девушкой. Я устроился подрядчиком-кровельщиком, хотя мало что в этом понимал. В строительной команде опыт был: пару лет назад, летом, учась в университете, я делал каркас домов, поэтому как минимум умел махать молотком. А больше, чтобы устроиться на эту работу, ничего и не требовалось. Меня сами были готовы всему научить. И платили мне достаточно, чтобы хватало на аренду однокомнатной квартиры, которую я снял через дорогу от дома Кэмпбелла, на углу улиц Франклин и Харрисон.

Приобретя неплохую работу и жилье, я сосредоточился на музыке. Практически сразу же после после приезда я начал репетировать с Burn the Priest. Группа арендовала репетиционное помещение на бульваре Белт в злачной части Ричмонда, рядом с районом Саутсайд. Мы репетировали там несколько раз в неделю, работая над изменениями уже готовых песен для двух гитаристов. Некоторые песни я помог написать в самые первые дни существования группы. Другие были более новыми – их ребята сочинили, после того как в группу пришел Эйб. Мне все нравилось.

Вернувшись в Burn the Priest, я оказался в уникальной ситуации. В каком-то смысле я возвращался в группу, которую помог основать. Но это была уже совсем не та группа, которую я покинул. Появилось два новых музыканта, которых я едва знал, и они вносили немалый вклад в коллектив, помогая группе расти. Гитарист Эйб Спир пришел, когда мы с Мэттом Коннером ушли. Присутствие Эйба ощущалось. Он был здоровым, широкоплечим и с мощными мышцами, которые лишь усиливали образ человека уверенного и даже слегка дерзкого. Эйб был профессиональным фотографом и видео-оператором. Он работал и жил в лофте с видом на Вест-Брод-стрит, в котором была темная фото-комната, где Эйб проявлял пленку.

Эйб был неплохим музыкантом. Хорошим, но, наверно, не потрясающим. Играл он неуклюже, левой рукой, а гитара у него висела на уровне груди. В ноты он попадал, но звук гитары был грязноватым. Однако нехватку техники он восполнял креативностью и преданностью своему делу. Эйбу нравилось быть в Burn the Priest, и он без устали работал на благо группы. Он помогал организовывать выступления в городе и не давал нашему видавшему виды фургону заглохнуть. Эйб оплатил запись демо, когда денег было в обрез. Но важнее всего то, что он писал хорошие песни. Эйб в Burn the Priest приложил руку к песням «Salivation», «Lies of Autumn» и «Suffering Bastard», и все они сыграли неотъемлемую роль в формировании звучания и характера группы. Эйб был не в восторге, когда Крис и Джон сообщили ему о моем возвращении. Шанса ему не дали. Но Эйб пару лет исполнял несколько моих песен и знал, что со мной группа станет сильнее и продуктивнее. Какой бы дискомфорт он ни испытывал из-за моего возвращения, Эйб не держал на меня зла. Он мне нравился, и мы сразу же отнеслись друг к другу с уважением.

Еще одним новичком для меня был вокалист Рэнди Блай. Я немного знал про Рэнди, поскольку мы тусили в одном городе, но сейчас должны были стать ближе.

– Полагаю, мы теперь с тобой вместе в группе, – сказал он мне, пожав крепко руку, когда нас официально друг другу представили. Мы оба знали, что это значит. Братство. То есть мы на стороне друг друга, несмотря ни на что. Возможно, мы будем спорить, бороться, но всегда будем стоять друг за друга горой. Мы понимали это интуитивно, и необязательно было об этом говорить.

Рэнди был дерзким. У него было четкое мнение по поводу всего, и обычно он делал так, что любой, стоявший рядом, об этом знал. Еще он был находчивым. Даже когда менял дерьмовые подработки, казалось, ему всегда удается волшебным образом наскрести достаточно денег и купить себе очередную упаковку из шести банок дешевого пива. Он не стыдясь отсчитывал десяти- и пятицентовые монеты и пенни на кассе магазина в Орегон-Хилл и выходил с упаковкой из шести банок Black Label. Рэнди умел выживать. Но также он был щедрым парнем. Если у Рэнди было пиво и тебе нужно было выпить, он готов был отдать последнюю банку.

Рэнди не всегда приезжал на репетиции, но в этом не было проблемы. Для начала нужно было проделать огромную работу, чтобы все инструменты звучали четко и сыгранно. Рэнди приезжал достаточно регулярно, чтобы записать свои партии и быть в курсе происходящего. А события развивались довольно быстро.

Пока я отсутствовал, Burn the Priest непрерывно работали и заявили о себе на местной клубной рок-сцене Ричмонда. Также они иногда стали выступать за чертой города, в особенности регулярно ездить в Филадельфию. В подпольных кругах панк-рока злачных кварталов, амбаров и сквотов группу принимали хорошо. Приятно было слышать, что Burn the Priest привлекают больше людей, чем на концертах в Ричмонде. На носу было выступление в Филадельфии