Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон

Sliang Laos в итоге оказались лишь мимолетной вспышкой гениальности. Практически сразу же после записи альбома с материалом, который ждал запланированного релиза на лейбле, группа распалась без всяких объяснений. Эти записи какое-то время кочевали по Ричмонду, но так и не попали за пределы нашего круга.

Весной 2018 года Lamb of God выпустили альбом со старым названием нашей группы, Burn the Priest. Альбом был приурочен к 20-летию первой пластинки Burn the Priest. В него вошли кавер-версии песен коллективов, оказавших на нас влияние в период становления. Среди песен была и замечательная версия о пророчестве гибели, «Axis Rot». Чествуя наследие одной из наших любимых групп Ричмонда, оказавшей на нас невероятное влияние, мы посчитали: это самое малое, что мы можем для них сделать.

Летом 1994 года я окончил Университет Вирджинии со степенью бакалавра искусств в области политологии, а также изучил афроамериканистику и международные отношения. Учиться мне нравилось. Мне было комфортно, и я в этом преуспевал. Мысль уйти из образовательной среды давалась мне нелегко, потому что появлялось направление, которое я рисковал потерять.

Последние два года университета я работал поваром на раздаче в «Красном лобстере», чтобы платить за аренду и оплачивать счета в доме 2829. Однако я не видел себя вечным работником ресторана. Музыка по-прежнему являлась моей главной страстью, но я работал на независимой и подпольной музыкальной сцене, поэтому вряд ли на этом можно было построить карьеру. Безусловно, некоторые группы стали достаточно именитыми, чтобы оплачивать счета, но казалось, что шанс – один на миллион.

Я хотел учиться дальше. Поэтому поступил в магистратуру на международные отношения в Университет Рузвельта в Чикаго. Это небольшое учебное заведение в деловой части города. Поступив в этот университет, я убил сразу двух зайцев. Во-первых, смог остаться в сфере образования. Нужно было найти подработку, чтобы оплачивать учебу, но основным приоритетом был университет. Второй и более важный нюанс заключался в том, что Чикаго славился мощной музыкальной сценой.

Чикаго считался вторым домом легенд блюза вроде Бадди Гая, Фредди Кинга и Хаунд Дог Тейлора. А в последнее время город успешно взращивал современные рок-группы. Так, и Urge Overkill, и Veruca Salt, и Smashing Pumpkins добились хит-синглов и успеха в мейнстриме. Однако меня интересовала подпольная сцена. Ультрамодный чикагский лейбл Touch and Go Records был домом для одних из моих любимых групп вроде The Jesus Lizard, Shellac и Tortoise. В легендарных клубах Metro и Lounge Ax почти каждый вечер звучала живая музыка. Мне хотелось попасть в эту тусовку так же, как несколькими годами ранее я попал в тусовку Ричмонда. Сильно желающие перемен Фергус и Тодд, басист и барабанщик Nascar Drag, перебрались туда вместе со мной. Nascar Drag как бы постепенно сошли на нет, но мы все равно дружили. Мне было приятно, что мы рядом. Ведь круто, когда с тобой знакомые люди, и можно поджемовать, приехав в новый город.

В Университет Рузвельта я поступил осенью 1995-го. Мы планировали перебраться в Чикаго летом, перед тем как я начну учебу, то есть у меня было еще полгода, чтобы потусоваться в Ричмонде. Примерно в это время мне позвонил Джон Кэмпбелл. Мы с ним остались друзьями со времен общежития; также он регулярно приходил тусоваться в дом 2829. Да и на бас-гитаре он научился играть чертовски круто. Мы с ним выступали вместе в панковской группе для вечеринок под глупым и несуразным названием Fatty Love[21].

Кэмпбелл пригласил меня в джем-группу, которую только что сколотил. Они с нашим другом Мэттом Коннером придумывали тяжелые риффы, а на барабанах играл наш старый приятель из общаги Крис Адлер. Я даже не знал, что Крис играет на барабанах. Помнил только, что он был басистом. Но я с радостью примкнул к ребятам. Встретился с ними в доме у Криса в районе Ричмонда Чёрч-Хилл.

Установка аппаратуры и джем с парнями в тесной казались мне незначительными. Настроение было обычное. Просто кучка друзей решила пошуметь в свое удовольствие. Других целей у нас не было. Остальные трое ребят уже пару раз играли. Они показали мне парочку риффов, над которыми уже успели поработать вместе, и я быстро их «снял». Как только мы врубили на всю громкость и стали синхронно играть, в комнате почувствовался прилив энергии. Было оглушающе громко, и мы едва ли помнили следующую партию, но от звуков, которые мы создавали, исходила определенная энергия. Мы не просто играли что-то громкое и быстрое: все казалось свежим и уникальным. Но опять же никто из нас и понятия не имел, что мы закладываем основу для группы, которая в конечном итоге будет продавать альбомы миллионными тиражами и десятилетиями будет гастролировать по миру.

Бренчать с Крисом, Джоном и Мэттом мне понравилось. В Nascar Drag мы подолгу сидели над идеями, пытаясь претворить их в жизнь. С новыми парнями все казалось естественным. Каждая задумка была увлекательной. Мы связывали риффы воедино, превращая их в инструментальные композиции, в которых была мощь и техничность трэш-метала, но в то же время они были безбашенными и хаотичными, как у наших любимых панк-групп. Мы сочиняли риффы и отрывались. ■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■ ■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■ ■■■■ ■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■, ■■■ ■ ■■■■■■ ■ ■■■■■■■■■■■. Мы заканчивали исполнять свежую песню, и я начинал ржать как ненормальный, пораженный тем, как весело ее играть и как тяжело она звучит. После особо оживленного исполнения новой композиции мы резко прервались, и я воскликнул: «Черт! Это самое тяжёлая и зловещая жесть, которую я слышал! Будто священника сжигают!»

Не знаю, откуда это взялось. Я никогда прежде не произносил эти два слова вместе. И мы стали называться Burn the Priest (Сожги священника).

Вместе мы быстро сочинили несколько инструментальных композиций. Наша музыка во многом основывалась на влиянии местных пионеров мат-метала Breadwinner, которые, прежде чем развалиться, удостоились признания критиков и обзавелись фанатской базой, выпустив альбом The Burner на лейбле Merge Records. Я в течение нескольких лет каждый день слушал этот альбом, иногда снова и снова. Пен Роллингз был гитаристом Breadwinner, и, хотя мы стали друзьями, я никогда не скрывал тот факт, что считал его своим музыкальным гуру. Еще сильное влияние на наш новый проект оказала местная группа Sliang Laos. У них тоже в музыке присутствовал