Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон

Единственным другим лейблом, проявившим интерес к Burn the Priest, был новый лейбл, который основали И Джей Йохантген и Дэн Фитцджеральд. И Джей и Дэн были высококвалифицированными работниками Metal Blade, одной из крупнейших в мире хеви-метал-компаний звукозаписи. Metal Blade был легендарным лейблом и дал дорогу таким коллективам как Slayer, Cannibal Corpse, Armored Saint и многим другим. Новый лейбл назывался Prosthetic Records.

Сначала мы были настроены к ним скептически. Они выпустили всего несколько релизов, и ни один не увенчался успехом. К тому же, в отличие от Relapse Records, с которыми мы давно надеялись подписать контракт, Prosthetic Records не могли похвастаться внушительным списком клиентов. Они не были сообществом, и никто не гарантировал, что они умеют продавать много пластинок.

Несмотря на эти недостатки, Prosthetic Records все же кое-чем нас заинтриговали. У них был доступ ко всей инфраструктуре маркетинга и дистрибуции основного лейбла, Metal Blade. То есть за релизы Prosthetic Records в первую очередь отвечали команды сотрудников, которые работали с официальной продукцией Metal Blade.

А еще мы решили, что на таком мелком лейбле как Prosthetic Records нам не придется конкурировать со множеством других групп за поддержку и ресурсы. Крупный утвердившийся лейбл дает группе выгоды существующей инфраструктуры, систему продвижения и рекламу. Но новые группы часто остаются на лейбле на втором плане после именитых, приносящих доход артистов. Prosthetic Records были уникальны тем, что мы оказались в двойном выигрыше: небольшая, но преданная команда с доступом к мощной махине в лице Metal Blade. Мы увидели в них потенциал.

А они – в нас. И Джей и Дэн вскоре преодолели немалое расстояние из Лос-Анджелеса в Ричмонд, чтобы увидеть нас на сцене. Мы спланировали все так, чтобы концерт, проходивший в крошечном клубе под названием «Дыра в стене», совпал с их приездом. Шоу прошло уныло. Народу мало, будний вечер. В клубе даже не было ни нормальной сцены, ни звуковой системы. Но плевать мы хотели на такие детали. Мы ведь знали, что выступаем исключительно для этих двух парней. И выступали в тот вечер так, будто играем перед переполненным залом на огромной площадке.

После шоу мы с ними зависли. Они оказались классными и простыми в общении чуваками. Рассказали нам философию своего лейбла. Их задачей было выпускать музыку, которая нравится им самим. Они должны были поверить в группу, чтобы изъявить желание тратиться. Мы обсудили разные стратегии ведения гастролей и различные музыкальные сцены, с которыми смогла бы себя связать группа вроде Burn the Priest. Им понравилось то, что они в нас увидели, и оценили нашу преданность делу. И никто в тот вечер не нажрался в дрова.

Как только И Джей и Дэн вернулись на Западное побережье, они отправили нам предложение о сделке. Мы перенаправили бумаги опытному и надежному юристу, с которым начали сотрудничать. С его помощью мы обсудили все нюансы и подводные камни. Нам обещали достаточно неплохой бюджет, чтобы комфортно сочинять следующий альбом, не передавая при этом все права лейблу. Prosthetic Records могли оставить нас на своем лейбле на несколько альбомов, и с каждым последующим альбомом аванс на запись будет расти. Авторские гонорары и условия возмещения во многом были в пользу лейбла, но мы находились не в том положении, чтобы оказывать на них какое-либо давление – мы ведь продали не так много альбомов. Это они как раз брали на себя финансовый риск, вкладываясь в нас, поэтому мы понимали, почему они хотят видеть выгодный результат.

Но все же мы осознавали, что никто на этом не разбогатеет. Это была сделка начального уровня с группой начального уровня.

Как и все остальные, я понимал, что скромное предложение о сделке с Prosthetic было справедливым, учитывая, что мы были за группа. Но передо мной всталадилемма. Меня по-прежнему не устраивало название. И когда появилась возможность развиваться и выходить на следующий уровень, отвращение к названию стало только расти. Я знал, что если бы мы подписали настоящий контракт на запись альбома, то с названием «Сожги священника» мы бы навсегда загнали себя в угол. Я никак не мог смириться с тем, что буду трудиться, отдавать всю творческую энергию, а потом показывать это в группе, которая носит столь глупое и абсурдное название – «Сожги священника».

Я озвучил свою точку зрения коллегам по группе. Все они знали, что я по этому поводу думаю, но никак не могли смириться с тем, что я слишком давлю с просьбой поменять название, когда к нам проявляет интерес настоящий лейбл.

Кэмпбеллу название нравилось. Он считал, что я себя накручиваю.

– Не вижу в этом большой проблемы, – пояснил он. – Давай начистоту. Мы играем достаточно экстремальную музыку и мало кому вообще понятную. Вот и название соответствующее. Все имеет смысл. К тому же оно прикольное и сразу запоминается.

Он, безусловно, был прав. И может быть, я излишне драматизировал. Но никак не мог избавиться от дурного предчувствия.

Крис тоже не горел желанием менять название. Он смотрел на это с практической точки зрения.

– Нас ведь хотят подписать благодаря шумихе и ажиотажу, который мы создали как Burn the Priest, – напомнил он. – Если сменим название, придется начинать все с чистого листа. А нужно ли такое лейблу?

Крис высказал умную мысль. Со стороны Prosthetic было достаточно рискованно вкладываться в относительно неизвестную группу. И если бы мы поменяли название, риск был бы еще больше и серьезнее. Пришлось бы начинать с нуля.

Рэнди с Уилли воздержались. Оба понимали, что наше название – это потенциальная ответственность. Они согласились, что с точки зрения маркетинга у Burn the Priest были бы ограниченные возможности, что сказалось бы на реакции публики. Но они также понимали, что Крис и Джон правы: ценно имя, которое мы уже успели утвердить. Нужно было многое обдумать.

Пока несколько недель шли все эти дебаты и разговоры, мы продолжали сочинять и репетировать. Мы с Уилли стали здорово сочинять вместе, выдавая мощные грувовые тяжелые риффы, которые группа потом коллективно превращала в песни. Композиции вроде «Pariah», «The Subtle Arts of Murder and Persuasion» и «In the Absence of the Sacred» рождались легко и было ощущение, что нас вдохновила сама божественная сила. Идеи текли рекой, иногда так сильно и мощно, что мы просто за ними не успевали.

Во время нашего творческого потока я подумал, как сильно и глубоко мы преданы нашей