Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон

Результатом стало одно из самых язвительных, подстрекающих вокальных исполнений, которые Рэнди когда-либо записывал. Злоба и желчь в его вокале в песне «Black Label» гениальны, и они как раз связаны с тем, что ему пришлось записать вокал для первого трека из альбома, а времени на репетиции ему не дали. Местами агрессивный негодующий вокал Рэнди звучит неразборчиво и имеет мало общего с настоящим текстом. Но так же, как инструментальная составляющая обладала волшебной энергией, вихрь презрения Рэнди был неоспорим.

Не считая отклонения в песне «Black Label», Рэнди писал потрясающие тексты. «In the Absence of the Sacred» – резкая критика зависимости цивилизации от технологии, а «The Black Dahlia» осуждает нигилистическую позицию общества. Личное отношение к жестокости полиции в песне «O.D.H.G.A.B.F.E.» добавило глубины и смысла нашим безжалостным риффам.

Рэнди вдохновил меня, и мне захотелось попытаться написать какой-нибудь текст. «Confessional» была вдохновлена постоянно появляющимся тревожным сном о бесконечно длинных стальных прутьях, падающих с неба, и превращающейся в пропасть земле под ногами. Рэнди сел со мной, внимательно прочитал мои идеи для текстов и добавил недостающие слова. И это была первая из множества наших совместно написанных песен.

И снова так же, как он делал для Burn the Priest, Рэнди выдал мощный вокал в альбоме New American Gospel – меньше, чем за один день. Стив Остин свел пластинку прямо на ходу, пока мы загружали аппаратуру и собирались отправиться домой в Ричмонд.

В итоге от записи альбома у меня остались противоречивые чувства. Мне нравились песни, и я знал, что ребята отыграли превосходно. Было что-то волшебное в той энергии, которую мы передали на пластинке. Но общее звучание было слабым. Бочка звучала странно и нелепо, будто вместо басовых бочек мы записали пластиковые контейнеры для еды. Хуже того, странные звуки колотушек тоже были записаны в надголовном микрофоне, а это значило, что тарелки при сведении было не слышно из-за непрерывного металлического удара колотушек. Стив Остин оказался в незавидном положении: ему предстояло разгребать кашу, возникшую в результате лязганья металла во время записи барабанов. Для любого звукоинженера это было бы непосильной задачей, а у Стива было всего два часа. Наглядно видно, почему результаты не превзошли ожидания. Тем не менее, несмотря на звуковые дефекты, мы знали, что песни классные.

Записав и сведя альбом, как получилось, мы стали работать над дизайном обложки и буклета для компакт-диска. И снова обратились к Кену Адамсу, чтобы он нарисовал обложку, плавно переходя от релиза Burn the Priest. Я уже научился на прошлых ошибках и на этот раз был сильно вовлечен в процесс с Кеном. Но я не сильно повлиял на сам рисунок, потому что в этом не было необходимости: терновый венец, созданный из разбросанных кусков промышленного металла, идеально подходил для мрачных, апокалиптических текстов Рэнди и религиозной иконографии названия группы. Кен, всегда готовый из кожи вон вылезти, не просто проиллюстрировал образ на обложке. Он создал терновый венец, а потом сфотографировал его. Тускло-коричневые и бежевые оттенки вместе с грубой картонной бумагой оригинальных буклетов CD придали альбому эстетику, отличную от глянцевых колоритных и живых обложек пластинок, популярных среди наших коллег по цеху.

Наш бывший гитарист и талантливый фотограф Эйб Спир сфоткал нас для альбома. Моя короткая прическа на фото – доказательство борьбы в попытке встать на правильный жизненный путь. Моя дорога от Burn the Priest и Lamb of God вплоть до этого момента потребовала немало усилий и жертв. Мы провели многие выходные, выступая за чертой города. Часто уезжали сразу после работы в четверг или пятницу и возвращались только в воскресенье ночью, чтобы успеть поспать хотя бы несколько часов, а рано утром снова бежать на работу в кровельную компанию. Мне повезло, что у меня была рабочая специальность, которая позволяла взять выходной, когда мне это было нужно, но выходные дни никто не оплачивал. И в этом была проблема, потому что я только недавно наскреб достаточно денег на дневной работе, чтобы купить крошечный домик на старой забытой улице, к востоку от деловой части Ричмонда. Также хотелось какой-то стабильности в жизни. Но все же, несмотря на то что группа постепенно начинала зарабатывать небольшие деньги, все в основном уходило на бензин, содержание фургона и аренду за репетиционное помещение. И даже с растущим успехом группа не давала уверенности в том, что мы сможем сделать карьеру и обеспечивать себя. Наша музыка была слишком экстремальной, чтобы появилась хоть какая-то надежда достичь уровня, который позволил бы каждому из нас комфортно и долго жить. Эта дилемма мучила меня с тех пор, как двумя годами ранее я вернулся в группу.

Незадолго до того, как мы записали альбом Burn the Priest, я откликнулся на объявление о работе в Департаменте пожарной службы Честерфилда. Честерфилд – большой пригородный округ к югу от Ричмонда. Мой старший брат был пожарным, так что я провел немало времени в пожарных частях. Я понимал образ жизни и культуру пожарной службы, а еще знал, что там отличные карьерные перспективы и стабильный заработок.

Перспектива стать пожарным ужасала меня: я знал, что тогда придется бросить мечту стать музыкантом. Я не представлял, что буду совмещать музыку и работу в пожарной службе, но гарантии трудовой занятости и финансовая стабильность привлекали. Только была одна проблема: вряд ли бы меня взяли пожарным с такими длинными волосами, поэтому перед тем, как идти на собеседование, я зашел в парикмахерскую на Брод-стрит.

– Можно постричься сегодня утром? – спросил я.

Парикмахером и хозяином салона в одном лице был старик, разменявший седьмой десяток. Он смерил меня взглядом и иронично улыбнулся:

– С удовольствием. Все срезать?

– Да, сэр. Но сверху немного оставьте, пожалуйста. Не хочу выглядеть как морской пехотинец.

– Не беспокойся, – промямлил он. – Садись, сынок.

Старик тут же положил мне на плечи накидку, достал машинку и приступил к работе. Я смотрел, как волосы летели на пол. Он вытер мне волосы, и я посмотрелся в зеркало. Хорошая была прическа.

– Теперь гораздо лучше! – сказал старик.

Я улыбнулся, заплатил и поблагодарил его. Прическа была хорошая, но я ее ненавидел.

Спустя несколько дней я пришел на первый этап рассмотрения заявления в пожарную службу. Нужно было указать свои биографические сведения, образование и причину, почему я хочу быть пожарным. Ответив письменно на вопросы, я познакомился с несколькими пожарными, которые занимаются набором новеньких.