Несколько минут после. Книга встреч - Евсей Львович Цейтлин

Жена Тотыша Клавдия Демидовна, с которой они прожили без малого полвека, рассказывала:

– Почти каждый день Софрон Сергеевич надолго уходил в лес. Слышал голос каждого дерева, любого кустарника.

Вот так же он хотел расслышать и «голос чувства».

V

Конечно, всегда мечтал написать Софрон Сергеевич об истории шорцев. И о том, как они кочевали, – это было немало столетий назад. И о том, как в Сибири бывшие кочевники навсегда поселились в красивейшем крае, среди бурных рек и гор; стали скотоводами и кузнецами, нашли здесь железо.

Древняя история ожила в сказках Тотыша, в записанных им легендах. Была у Софрона Сергеевича и тетрадь, куда он заносил поговорки, пословицы, любые запомнившиеся ему изречения, содержащие в себе отпечаток народного опыта. Я колебался, приводить ли мне эти записи. Все ли они из «народных источников»? Все ли исконно шорские? Ведь фольклор тоже кочует из края в край. Но потом решил, что, кроме всего прочего, записи еще говорят и о человеке – о самом Софроне Сергеевиче. Конечно, он не раз обдумывал свою жизнь, сортируя эти словесные алмазы.

…Иные пословицы и поговорки определяли поведение человека, давали совет:

«Когда ешь, не спеши. Когда сел на коня, не задерживайся».

«Ветер дождь приносит, шутка – ссору».

«Красивы цветы весной. Все хорошо в свое время».

«Вежливое слово пол коня стоит».

«С родней ешь-пей, а торг не устраивай».

«Гуляющего зверя не считай мясом».

«После времени пришедшую в голову мысль пусть ест собака».

Другие записи вселяли надежду, напоминали:

«Нет дров, которые не дымят, нет человека, который не ошибается».

«Всего леса топор не уничтожит. Всех мужчин война не возьмет».

«Каждый шаг прибавляет человеку частицу мудрости».

Кроме того, знали в народе, не все зависит от нас самих. Иногда не вредно спокойно подождать до завтра:

«Сколько зверей прошло через белую тайгу, никто не считал. Что будет впереди, никто не знает» (из народной песни).

А вот, на мой взгляд, лучшее напутствие писателю:

«Одно слово пять раз повторишь, гнильем запахнет».

VI

Подобно многим другим моим знакомым – писателям и деятелям культуры малых народов, Софрон Сергеевич хорошо понимал роль шаманов в истории шорцев. Он полагал: многие шаманы, как и народные певцы, сказители, были хранителями традиций. Они обладали также большими знаниями в области народной медицины и потому нередко действительно помогали людям.

Думая об этом, Софрон Сергеевич начал писать свою повесть «Записки шамана». Что сказать о ней? Там должно было быть пятьдесят глав, он успел набросать только пятнадцать. Действие происходит в двадцатые годы. Главный герой повести – болезненный и восприимчивый юноша, которого старый шаман вылечивает от эпилепсии, а потом начинает готовить себе на смену. Пожалуй, наиболее любопытны дневники юного шамана; они имеют этнографическую ценность. Интересна сама психология молодого человека. Например, он удивляется, узнав о медицинском институте: разве может быть врачом каждый? Тут нужен талант.

Перечитываю эти страницы и все больше ощущаю их внутренний, глубоко драматический смысл. Ведь я рассказал о произведениях, которые были задуманы, но в большинстве своем не написаны.

Впрочем, сам Тотыш никогда не впадал в пессимизм. Он пошел провожать меня по вечернему лесу. Лес негромко шумел. Казалось, что это шум вечности. Вдруг Софрон Сергеевич резко повернулся ко мне. Спросил:

– Верите ли вы в жизнь, в ее конечную мудрость?

Сам он, разумеется, верил.

1985

Путешествие в провинцию

Дорога в «обыкновенный» город

Я ехал в поезде на север Венгрии – в Шалготарьян. Мелькающие пейзажи казались вставленными в раму окна: деревни, сады, поля. На станциях в вагон входили новые пассажиры. Через окно я глядел на тех, кто выходил из поезда. Они шли по старым, в течение многих веков протоптанным дорогам. А я думал: как живут они в своих маленьких красивых домах и в современных многоэтажных, что высились на холмах? Чужая жизнь манила к себе, как неразгаданная тайна.

В Венгрию часто ездят за опытом. Кто изучает сельское хозяйство, кто торговлю, кто работу школ. Я ехал в венгерскую провинцию.

…Потом мне напоминали две цифры: население страны более десяти миллионов человек, из них два миллиона проживает в Будапеште. В течение многих лет венгерская провинция отдавала столице все лучшее, а сама скудела. Так вызревал, становился неизбежным процесс, который специалисты назвали децентрализацией, а неспециалисты просто подчинились ему – так подчиняешься потоку жизни.

Почему сегодня в Венгрии не покидают провинцию? Почему люди сами уезжают из столицы? Думал об этом по пути в Шалготарьян. «Ну что там интересного! – заботливо предупреждали работники Союза писателей. – Обычный промышленный город – уголь, чугун, сталь, чуть больше сорока тысяч жителей…» Только мне-то как раз и хотелось познакомиться с «обыкновенным городом».

Спасибо Шалготарьяну! Я понял здесь главное: обыкновенный город в Венгрии – значит, не похожий на другие.

Это бросалось в глаза сразу: центр рабочего Шалготарьяна застраивался по проекту знаменитых архитекторов. Потом проект получил премию на одной из выставок в Венеции. Что привлекало здесь? Органическое сочетание гор окрест и городского пейзажа; возвышались современные здания-башни, а вместе с тем центр города был уютным, каким-то домашним – свои уголки имелись у влюбленных, хозяек, детей. «Город из бетона, – сказал кто-то в Шалготарьяне. – Но у него есть сердце, нервная система, а также кровообращение…» Легко убедился в этом.

Я немало бывал и жил в небольших городах. Но в Шалготарьяне многому удивлялся. Удивился, к примеру, узнав: каждое лето город организует международный лагерь графиков. Им бесплатно предоставляют жилье, мастерские, возможность поездок по Венгрии. Оказалось, у хозяев есть и свой расчет. Меня повели в картинную галерею – молодую, но уже со сравнительно большим фондом; многие работы были подарены Шалготарьяну его гостями. Хотя, может быть, важнее было иное: здесь думали о психологическом эффекте подобных международных встреч. В книге о городе я прочитал такие слова: «…по крайней мере два-три раза в год о Шалготарьяне говорит вся страна». Страна говорит о Шалготарьяне и во время проходящих здесь всевенгерских семинаров по мультипликационным фильмам, выставок эмали, скульптур, традиционного весеннего вернисажа. Еще сюда приезжают специально, чтобы посетить уникальный подземный музей-шахту или этнографическую «живую деревню» Холл ок…

Тот же «характер» был и у других городов. Печ славился своим балетом. Мне рассказывали о симпозиумах социографов в Кечкемете, о литературных дискуссиях в поселке Токай под Мишкольцем: в дискуссиях участвуют и писатели, и читатели всей страны.

В Силвашвараде проходят международные встречи близнецов: себя показать и других посмотреть. Обычно