Несколько минут после. Книга встреч - Евсей Львович Цейтлин

Случайно ли то, что библиотека, которую не спутаешь с другими, помогает человеку понять самого себя? Разумеется, для этого нужно хорошо знать читателя. Оказалось – знают. Не только сегодняшнего, но и предполагаемого, который еще не пришел. Я убедился не раз: за цифрами они умеют видеть людей. Не доверяя средней статистике, тут проводят собственные социологические исследования. И выясняют, к примеру, что самый нечитающий читатель – это крестьянин в возрасте от двадцати до сорока лет. И они отправляются в деревню, привозят с собой книги, которые, по мнению социологов, должны заинтересовать потенциального читателя. Несколько лет назад подобный маршрут прошел через рабочие общежития.

Признаюсь: здесь я подумал о самих библиотекарях. Как успевают они справляться со всеми этими делами, не входящими вроде бы в их прямые обязанности? Где берут транспорт?

Оказалось, многое делают общественники, транспорт у библиотеки собственный – три автобуса. Кстати, на этих же автобусах для самых активных читателей устраиваются поездки по литературным местам Венгрии.

День в библиотеке был долгим – о чем рассказать еще? Снова вернусь к древней проблеме: читатель и книга – вспомню о конкурсах читателей.

Сначала недоумевал: в чем тут соревноваться – неужели в количестве прочитанных книг? Но вот держу в руках материалы последнего конкурса – среди беременных женщин и молодых матерей. «Мы провели такой конкурс, – говорила Габриэлла, – потому что в это время многие вообще перестают читать».

Перед конкурсом обычно вырабатывается программа чтения: здесь десять – двенадцать романов. Вопросы же – самые разные. Они касаются и частностей, деталей, о которых не скажешь, если не читал книгу, и философской идеи автора. Одно из главных условий – нешаблонность ответов.

А соревнуются друг с другом читательские дневники. По почте тебе пришлют небольшие красивые тетрадки, где типографским способом отпечатаны вопросы. Как правило, более половины тетрадок возвращается потом назад, уже заполненными.

Я взял себе на память читательский дневник двадцатилетней женщины, медсестры городской больницы. Торопливо разбегались в тетради крупные буквы. На обложке был нарисован силуэт матери, низко склонившейся над ребенком.

…Мы прощались с Габриэллой Хорват в загородном ресторанчике, куда собрались представители местного отделения Национального фронта. Это была старинная корчма с узкими лестницами на второй этаж, с дубовой, на века сделанной мебелью, расшитыми полотенцами на стенах. Сидели за большим общим столом; журчала, клокотала, взрывалась смехом незнакомая мне речь. Громче всех смеялась Габриэлла Хорват. Я перебирал в уме ее жизнь: педагог, заведующая районным отделом культуры, директор библиотеки… Это был не послужной список администратора. Это была дорога Дон Кихота, который всю жизнь воюет за одно и то же.

Любите ли вы степь?

«Между тем перед глазами ехавших расстилалась уже широкая, бесконечная равнина, перехваченная цепью холмов. Теснясь и выглядывая друг из-за друга, эти холмы сливаются в возвышенность, которая тянется вправо от дороги до самого горизонта и исчезает в лиловой дали; едешь-едешь и никак не разберешь, где она начинается и где кончается…»

Выписал эти слова из знаменитой чеховской повести – вспомнил их, когда мы проезжали венгерскую степь Хортобадь. Стада овец, аистовые гнезда на одиноких деревьях, колодцы для журавлей… Непривычно было смотреть на все это после шумной автострады: двадцатый век часто сметает на своем пути патриархальное, грубо вторгается в жизнь природы.

Сегодня исчезает многое из того, что было привычным вчера, поняли в Венгрии, – может исчезнуть и степь. Так в 1973 году в Хортобади был создан Национальный парк. Теперь сюда приезжают тысячи людей – не только венгры, но и туристы из многих стран Запада и Востока.

Это может показаться неожиданным: что делать в степи туристу? Но человека сейчас все больше притягивает первозданное. Я видел счастливые лица людей, катавшихся по степи в колясках, видел, как самые решительные отправлялись верхом на лошадях. Немолодая супружеская пара, итальянцы, с какой-то неясной жадностью осматривали музей пастушеского быта. Четырехлетний малыш не хотел отходить от одетого в национальный костюм табунщика… На старых фермах, разбросанных по степи, туристов угощали вином и сыром, они жили в деревне, где новые дома построены в стиле прошлого века; ловили рыбу в озерах, могли, если повезет, посмотреть традиционный фестиваль конников… Это тоже была провинция.

Пробыл в Хортобади несколько часов: стоял у своеобразного, может быть, единственного в мире памятника пастуху, долго слушал в корчме пение цыган, созвучное простору за окном; и вдруг подумал: нет, совсем не обязательно противоречат друг другу жеребенок и паровоз – символы деревни и города, которые когда-то мучительно не мог совместить Сергей Есенин. Патриархальное и современное легко соединяют человеческая рука, человеческое сердце, мудрое своей памятью о прошлом и неизбывной надеждой на будущее.

Все начинается с «почему»

Летом по всей Венгрии рассыпаны как грибы лагеря юных читателей. В гостиницах, театрах, просто в пути я часто видел группы ребят, о которых мне говорили коротко: «Читатели!»

Лагеря читателей – явление уникальное, о них нельзя писать «мельком». Но не могу и промолчать: здесь новые штрихи к портрету провинциальной Венгрии.

Я был в нескольких таких лагерях, а потом прочитал изданную в Венгрии книгу: руководители ребят подводили первые итоги своей работы. Книга была задумана как диалог, в ней нередко продолжались споры, начатые в жизни. И кстати, речь шла о неточности самого названия – «лагерь юных читателей». Конечно, здесь учат не только читать – учат мыслить, рассуждать: человеку помогают стать личностью. Да и руководят лагерями не одни писатели и библиотекари – композиторы, астрономы, философы, физики…

А приезжают сюда подростки: половина лагерей организуется для двенадцати-четырнадцатилетних, половина – для пятнадцати-шестнадцатилетних ребят. Известно, что подростки особенно остро ощущают дисгармонию мира, в их душе нередко возникают трагические конфликты, которые порой не удается преодолеть. Лагерь читателей не только не избегает этих противоречий, но сосредоточивает на них внимание.

Я выписал из той же книги вопросы, которые задают здесь ребята. «Почему люди расходятся? Почему мой дядя покончил жизнь самоубийством? Почему мне изменила девушка, в которую я был влюблен?» Эти вопросы по-своему отражают ту часть жизни, которую мы зовем интимной. Но есть и другие – ответы на них должны помочь постичь мир: «Что такое человек? Что такое вера? Что такое терроризм?.. Где кончается мир? Когда погибнет солнечная система? Что такое будущее?..»

Дискуссия – вот типичная форма работы лагерей читателей. Однако тут нередки и вечерние беседы, скорее напоминающие исповедь. Все уже улеглись в постель, погашен свет,