Несколько минут после. Книга встреч - Евсей Львович Цейтлин

не только людей, но и зверей, домашних животных – собак, телят, зайцев, барсуков… Артисты подражали голосам своих героев, но главное – пытались проникнуть в их психологию. Они осознавали, как многообразна природа. И вот уже воспринимали проблемы земного бытия словно бы с разных точек зрения. Причем не только с точки зрения людей. Рядом со мной сидел старый крестьянин. Он приехал из деревни навестить семью сына и по приглашению внучки пришел на спектакль. Мой сосед все время ласково улыбался. Наверное, тоже думал о том, что главный талант человека состоит в умении открыть для себя мир.

…В соседнем детском саду уже два года шел эксперимент.

Дизайнеры по-особому оформили несколько комнат. В одной есть все для тех, кто увлечется моделированием; в другие дети приходят заниматься музыкой, балетом, живописью, скульптурой, театром… Приходят каждый день, начиная с четырех лет. Это похоже на метод «проб и ошибок»: воспитатели следят, куда «аукнется» душа ребенка. Разумеется, в гостях у детей бывают и профессионалы: дают советы конструкторы и инженеры, делятся секретами артисты и режиссеры; художник показывает, как работать с красками, но учит и правильно воспринимать картину.

Не слишком ли это сложно для детей, которых мы, родители, в таком возрасте еще опекаем на каждом шагу? В ответ я услышал: «Дети умнее и талантливее, чем мы думаем. Хотите доказательств? Вот экспонаты нашего музея, фотографии».

В детских садах заботились и о взрослых. В клуб «Лада» я попал вечером. Увидел немало усталых, только что пришедших с работы людей.

Это был клуб для родителей. «Да, да, – подтвердила заведующая детским садом Мария Вичева, – если хочешь повлиять на ребят, надо сначала взяться за мам и пап. Они ведь росли, когда еще не было нашей «системы». А учиться им совсем не поздно – средний возраст не превышает тридцати лет».

Здесь делали интересные доклады, устраивали «премьеры» детской одежды и «ревю» детских причесок. Но еще больше мне понравилось другое. То, что родителей наглядно учили искусству быть родителями. С ними разучивали общие, семейные, игры: оказывается, многие из нас просто не знают, чем заняться с ребенком. В другой секции клуба самодеятельные артисты показывали хорошо знакомые всем сценки – так называемые «конфликтные ситуации» в семье. Сценки обрывались там, где жизнь дает собственные – порой горькие – финалы. Зрители должны были сами решить, как отреагировать на «странный» вопрос дочери, на озадачивающий поступок сына. Каждый из присутствующих предлагал свое решение. Варианты обсуждались. Потом их комментировал психолог.

В секции «Мама, папа и я» тоже было шумно. И тут проводились тесты. Но в них уже участвовали все – родители и дети. Причем участвовали и на сцене, и в зале. Вот перед нами семья: по одежде надо угадать, куда она отправилась – в театр, за город, на спортивные соревнования? Разумеется, смысл «загадки» в том, чтобы научиться правильно, «к месту» выбрать свой наряд. А вот звенит звонок: в квартиру входят гости. Как должен вести себя каждый из членов семьи? Ситуация рассматривается в двух вариантах. В одном случае гости приглашены заранее, в другом – они нежданны.

Можно сказать: это мелочи. Но даже по лицам взрослых и детей я видел: это тоже творчество. Трудное искусство будней, домашних отношений. Оно, увы, доступно не каждому.

* * *

«Провинциализму противостоит творчество; значит, надо не потерять в себе творца, следовательно – не расстаться с детством». Еще один неожиданный взгляд на проблему! Но, вернувшись домой, открываю известную книгу К. Чуковского «От двух до пяти»: автор здесь по-разному доказывает удивительную одаренность детей (всех, а не только вундеркиндов!).

К.И. Чуковский исследует причины многозначительного явления: «Начиная с двух лет, всякий ребенок становится на короткое время гениальным лингвистом». Да, очень быстро дети овладевают огромными речевыми богатствами, созданными народом за его долгую историю. И при этом малыши всегда проявляют «неосознанное словесное творчество», которое Чуковский называет «одним из самых изумительных феноменов детства».

Многозначительные «зачем», «почему» – тоже признак всеобщей детской неординарности. «В этом искании закономерностей, – пишет Чуковский, – основа культуры, залог прогресса человеческой мысли; и как бы ни спотыкался ребенок на первых порах (а спотыкается он буквально на каждом шагу!), он идет по верному пути».

Однако, увы, сама жизнь с ее штампами поведения и штампами мысли то и дело «усредняет» ребенка, нивелирует его способности. Пожалуй, слишком категоричен вывод Чуковского, и все же: «Бесчисленные наблюдения доказывают, что к восьми годам убывает не только речевая одаренность ребенка, – но зачастую и всякая другая».

Как не дать погаснуть огню таланта? Как сберечь для человечества детскую гениальность? Об этом писал и Рерих:

«Сколько основных проблем разрешается в мозгу и сердце четырехлетнего, шестилетнего ребенка!

Каждый наблюдавший развитие детей, конечно, припомнит те замечательные определения, замечания или советы, которые совершенно неожиданно произносились ребенком. Но, кроме этих гласных выражений, какое множество искр сознания освещает молчаливый взгляд детей! И как часто эти малыши отводят свой взгляд от взрослых, точно бы оберегая какую-то решительную мысль, которую, по мнению детей, старшие все равно не поймут».

Во взгляде ребенка, кроме всего прочего, Рерих проницательно разглядел инстинкт самосохранения таланта…

Долгие уроки

Может быть, самая большая беда воспитания – внезапный разрыв традиций, всегда трагическое противоречие между принципами, заложенными в характере ребенка раньше, и тем, что педагог утверждает сегодня.

В одной из школ Варны пытаюсь понять: подхватывают ли здесь эстафету детского сада? Я пошел в гимназию, где русский язык учат с первого класса; можно поговорить с учителями и ребятами без переводчика, а значит – быстрее «дойти до сути».

На первый взгляд, здесь было все знакомо. Наша советская методика обучения, по многим предметам и учебники советские. В кабинете директора висел портрет Макаренко с маленькими стеклышками очков. А директора звали Валентина Семеновна Лаврентьева: волею причудливой судьбы (выйдя замуж за болгарина) она, уроженка Кубани, попала в Варну.

В педагогике трудно открыть Америку. А может, и не надо открывать. Часто важнее не допускать просчеты. Новое в гимназии было. Как ни парадоксально, новое во многом состояло в том, что здесь старались не повторять наши ошибки. Сначала-то, впрочем, повторяли. Потом поняли, что на ошибках надо учиться. Например, и здесь когда-то были распространены так называемые культпоходы – в театр, на концерты, выставки. «Как поздно мы догадались, – вздохнула Валентина Семеновна, – что от подобных культпоходов ребята получают только урок скуки».

Разумеется, серьезную музыку слушать трудно: нужны сосредоточенность души, умение открывать ее навстречу миру. Когда на концерты стали ходить по желанию, вначале собирали группу в десять –