Несколько минут после. Книга встреч - Евсей Львович Цейтлин

Как произошла эта перемена? Тут можно бы рассказать о многом. Но это «многое» тоже похоже на то лучшее, что есть в некоторых наших школах. Я просто заношу в блокнот: дни творчества, паузы культуры, которые проводятся во время занятий… Вместо того чтобы запрещать те или иные «перегибы» моды, здесь не только показывают новые модели, но и изучают историю костюма. На перемене я разговорился с одним десятиклассником, спросил, что он будет делать после уроков. «Через два дня в филармонии концерт из произведений Шостаковича, будет исполняться и Седьмая симфония. Я читаю сейчас о ленинградской блокаде».

Ну а как же поиск талантов? Ведь именно этим так озабочены работники детских садов. Школа озабочена тоже. На всех учеников заведена тут особая картотека, где фиксируются их склонности, дарования. Картотека не выглядит этаким «тайным досье» – ее не скрывают ни от учеников, ни от родителей. Напротив, каждого школьника призывают задуматься, в чем его способности, какую жизненную дорогу ему выбрать. Об этом спорят дома. Родители советуются с учителями. В конце концов приходят к чему-то одному, хотя никогда не поздно и перерешить. Картотека и нужна прежде всего для этого – чтобы помочь самосознанию подростка.

Но, конечно, картотека необходима и для другого. Выявляя таланты, школа помогает осуществляться им уже сегодня: самое тягостное в этом, да, впрочем, в любом возрасте – ждать, откладывать «на завтра». Школа организовала свои кружки в медицинском институте и в институте народного хозяйства. Многие ребята работают с компьютерами. Все это – часть школьной реформы; она началась в Болгарии с начала восьмидесятых.

…Прозвенел звонок. Вместе с Валентиной Семеновной мы идем в десятый класс. Директор преподает литературу. Давно уже возникла здесь традиция каждый урок начинать с чтения стихов – их по очереди приносят сами ребята.

Любите живопись, поэты!

Лишь ей, единственной, дано

Души изменчивой приметы

Переносить на полотно.

Стройная девушка, волнуясь, но неторопливо читала Заболоцкого. Вот и она задумалась о простой, вечной, всегда загадочной силе искусства.

* * *

Именно в болгарской провинции мне не раз цитировали Рериха. Из статьи в статью он намечал задачи культуры. И среди них видел две основные: «просветительскую и охранительную». Просто и точно определено главное. Нужно сберечь то, что создано человечеством за тысячелетия его развития. И нести это богатство духа дальше, сделать его достоянием многих. Как важны для нас сегодня заветы Рериха! Впрочем, важно и его предупреждение – избегать суеты, суесловия, чтобы «драгоценное понятие Культуры не попало в число модных заголовков».

Сколько требуется талантов?

Чем больше ездил по болгарским городам и поселкам, тем сильнее было ощущение: все болгарские дети рисуют, поют, танцуют, пишут стихи. Наверное, я ошибся. Но ошибся ненамного.

Отдельные школы, даже классы выпускают свои литературные журналы. «Журнал» – звучит, пожалуй, в этом случае слишком солидно. Брошюрки в двадцать – сорок страниц размером чуть поменьше обычной тетради. Газетная бумага, тираж 80-150 экземпляров; короткие рассказы, стихи, гравюры…

А как много в Болгарии музеев детского рисунка! Причем вот уж тут название вполне соответствует содержанию. Музеям предоставляются большие, часто двух-, трехэтажные помещения. Здесь поистине огромные фонды: хранятся лучшие работы всех детей округа. Сначала я не понял: зачем такой размах? Но потом в Плевене увидел в музее молодого мужчину с четырехлетним малышом. Тот бурно радовался, узнавая давние фантазии отца. Наверное, придя домой, ребенок потянется к краскам, карандашам, бумаге.

В том же Плевене знакомлюсь с результатами только что прошедшего конкурса на лучший проект почтовой марки. Сотни эскизов делались акварелью, тысячи марок рисовались мелом на асфальте. Потом все это изучало не только жюри – многие жители города, читатели местной газеты, где публиковались лучшие проекты. Между прочим, Болгария занимает одно из первых мест в мире по количеству почтовых марок, выпущенных на сюжеты детских рисунков.

В субботний день я пришел в Плевенскую художественную галерею. Там опять-таки была выставка произведений детей. Одновременно шел концерт: выступали маленькие певцы, поэты, музыканты. Их было так много, что я – уже не в первый раз – подумал: не произойдет ли скоро «перепроизводство» творцов? Пока еще не нужно, преждевременно общество, где все создают «художественные ценности» и некому печь хлеб…

Председатель окружного совета культуры Стоян Илиев, который тоже пришел на концерт, рассеял мои сомнения:

– Нет, мы вовсе не хотим, чтобы для всех этих ребят искусство стало профессией. Мы зовем их к творчеству, а ведь творчество – не профессия, скорее – отношение к жизни. Мы хотим, чтобы человек смотрел на мир, на родной город и думал, как их преобразить…

Стоян Илиев размышлял о многом. О том, в частности, что в детстве вредна ранняя специализация таланта: пусть ребенок пробует себя в разном. О том, как полезно общение юных дарований. Не зря проводятся такие вот общие концерты-выставки. Не зря летом работают детские творческие лагеря.

Илиев говорит, а я думаю о нем самом, о том, сколько интересных людей и судеб объединило движение «Знамя мира»!

* * *

Еще в России слышал о музыковеде Лиляне Майковой. О чем только мы не переговорили с ней в Софии! Разумеется, не спрашивал Лиляну о возрасте. Знаю, что формально она пенсионерка. Почему множество подростков увлеклось ее лекторием по искусству? Дело не только в том, что «материал» занятий синтетичен – музыка, живопись, история, литература. Главная задача лектория – понять все ту же тайну: что такое творчество, как рождается образ?

В Плевене я встретился с Георгием Ананьевым, методистом окружного центра художественной самодеятельности. Мы вместе смотрели художественные выставки, ездили в студии, кружки. Он мало говорил о себе. Только потом я узнал: Ананьев известен «всей Болгарии». Четверть века он жил в маленьком горном городке Трыстеник, где всего-то восемь тысяч человек. Создал там школу изобразительных искусств, в которой стали заниматься многие дети города. Нет, он тоже не ставил цель вырастить художников; хотел вырастить людей, чутких к красоте жизни. Сколько часов они провели на природе, в поездках по стране, просто в разговорах об искусстве!..

Сейчас Ананьев живет в Плевене, «обобщает», сказали в совете культуры, опыт художественного воспитания. Но каждую неделю ездит в Трыстеник – ведет занятия в своей школе.

Журналисты писали о редкой «концентрации» талантов в Трыстенике. В Японии с успехом прошла выставка учеников этой школы. На других международных выставках они тоже получили десятки наград. Несколько