Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба

Раннер встал и отошёл на шаг от костра. Стоял спиной к огню, лицом к темноте леса.

Лана смотрела на него.

— Эта Эрика, о которой вы рассказали, — сказал он наконец, не оборачиваясь. — Она действительно занимается такими вещами?

— Занимается, — сказал я осторожно.

Раннер обернулся.

На долю секунды улыбка исчезла. Глаза стали холодными.

— Никто, — сказал он тихо и отчётливо, — не смеет так обращаться с живым существом.

А потом улыбка вернулась.

— Инферно возьмёт саламандру, — сказал он. — Гарантировано.

Позёр потянулся — без спешки, как человек, который хорошо провёл время.

— Твой долг не уплачен. — заметил он.

— Первый — уплачен, — сказал я.

— Ну ладно. Новый меня тоже устраивает. Нет, ну как ты это делаешь, а? — он усмехнулся. — Похоже умеешь работать с людьми.

— Я ведь не за себя прошу.

Раннер посмотрел на Лану секунду. Потом на меня.

— То, что ты сделал на арене… Я так не умею.

— Зато умеешь много других вещей, но… Как-то ты легко согласился. Не страшно?

Позёр ничего не ответил. Просто зашагал в темноту, махнув рукой на прощание.

Красавчик встрепенулся, почувствовав, что Драконоборец собирается уходить, и легко перебрался с его плеча обратно ко мне.

— Завтра, — Иван шагнул в темноту между деревьями.

Вальнор задержался у края освещенного круга.

Он неподвижно стоял и смотрел на Лану.

В глазах Вальнора было то, что я категорически не хотел видеть. Взгляд отца, который уже принял окончательное решение и прекрасно знает, чем оно закончится.

— Дочка… Увидимся позже.

Лана кивнула и поджала губы, а старый оборотень тихо развернулся, растворяясь в ночной чаще следом за Драконоборцем.

Я проводил взглядом то место, где секунду назад мелькнула его тень между стволами.

— Он же не соврал? — тихо спросила она.

— Вы ещё обязательно увидитесь, так что нет — не соврал, — кивнул я.

Язычки пламени плясали в углях, отбрасывая движущиеся тени на стволы деревьев.

— Друиды нанесут удар на финале. Тысячи зрителей, все правители в одном месте, хаос, который они готовили месяцами. — Я сделал паузу, позволяя ей осознать масштаб того, что надвигается. — Мы войдём туда раньше, чем они ждут.

Лана кивнула. Ей не нужно было объяснять, зачем и почему.

— Мы наконец перестанем играть в их игры, — сказала девушка со злостью в голосе. — Больше никаких правил. Только охота.

— Да, — согласился я, и Лана легла обратно, повернувшись ко мне спиной.

— Добрых снов, Макс.

Я остался сидеть у костра и слушал её дыхание. Сначала неровное, прерывистое — она не спала, просто лежала и смотрела в темноту леса. Потом постепенно выровнялось и замедлилось. Усталость брала своё.

Карц, Актриса, Старик, Лана, Красавчик… Оглядел свою семью. Именно так — семью. Не инструменты для достижения цели, не союзников по договору, не боевых товарищей, связанных общей задачей, не питомцев.

Семью! Каждый вверил мне жизнь без условий и ограничений. Шёл за мной без вопросов туда, куда я вёл — в самое пекло. И скоро я поведу их в самую жестокую битву, которую видел за всё прожитое время.

Друиды готовились к финалу. Они точно нападут. Если сделать всё правильно — выжжем их как заразу раз и навсегда. Разом — и всех!

Нам нужно пережить всего пару ночей в унизительном статусе добычи.

После этого начнётся настоящая охота.

Костёр догорал.

Красавчик сопел на плече. Лана дышала ровно. Лес молчал.

И тут за спиной что-то хрустнуло.

Не спереди — где патрулировала Актриса. И не справа — где дремал Старик. Прямо за спиной! В нескольких шагах, между двумя старыми соснами, где не было ничего кроме темноты и мха.

Я не думал. Нож оказался в руке раньше, чем мозг успел сформулировать команду. Вихрь Режиссёра побежал по клинку.

Лана беззвучно вскочила и встала рядом.

Старик не шевельнулся.

Карц не открыл глаза.

Актриса не вернулась.

Никто из стаи не предупредил меня. Ни образа, ни тревожного импульса через связь, ни простого инстинктивного толчка — ничего!

Это было страшнее любого звука.

Мы с Ланой видели лишь контуры деревьев.

И между этими контурами — неподвижная тень.

Эта тень не двигалась.

Просто стояла и смотрела.

Глава 11

Мика стоял на краю деревянного помоста и смотрел вниз на трассу. Зрители заполнили ярусы так плотно, что деревянные настилы поскрипывали под общим весом. Столько людей — и всё ради того, чтобы смотреть на маленьких зверьков.

Он бы посмеялся над этим раньше. Ещё год назад — точно посмеялся бы. Но ставки были огромны, и парнишка нервничал. Он искренне переживал за Барута и Макса.

Трасса вилась внизу узкой лентой: подъёмы, спуски, деревянные мостики над мелкими канавами с водой, вертикальные столбики, которые нужно огибать. Всё это строилось таким образом, чтобы зрители сверху видели каждый поворот и каждую ошибку. Архитектура насмешки — люди смотрели вниз на крохотных участников, как боги на мышей в лабиринте.

Мика окинул трассу взглядом и на несколько секунд забыл о шуме толпы.

Пятый поворот давал острый угол. На такой скорости зверька обязательно потянет наружу. Тот, кто не снизит темп заранее, вылетит с трассы.

Потом узкий мостик над канавой — три ладони в ширину. Зверь легко потеряет секунды на балансировку. А ближе к финишу — длинный прямой участок, где решает чистая скорость и выносливость.

— Смотришь на пятый поворот? — спросил Стёпа, устраиваясь рядом.

— На него и на мостик, — кивнул Мика. — Там решится половина гонки.

— Барут справится?

— Должен, не зря ведь тренировался? Макс говорил ему про связь с питомцем — если она есть, зверёк почувствует. Надеюсь, эта связь крепка.

— Как у тебя с Тиной? — усмехнулся копейщик.

— О нет. Эта обжора всегда была холодна ко мне, — рассмеялся лекарь.

Стёпа помолчал, глядя вниз на стартовую линию.

Барут стоял у левого края загона. Держал Шороха в руках, прижав к груди обеими ладонями — так осторожно, будто нёс что-то хрупкое. Фукис не вырывался, но и не успокаивался: маленькая голова поворачивалась туда-сюда, глазки считывали происходящее вокруг с лихорадочной быстротой.

Барут что-то шептал зверьку.

Мика не умел читать по губам, но узнал интонацию. Так он сам говорил с больной сестрой, когда не знал, поможет ли это, но молчать было невозможно.

Максим сказал бы, что это правильно. Связь — это привычка. Зверь должен знать голос хозяина.

Иногда лекарь думал об этом. Про Тину. Его жаба никогда не смотрела на него так, как Афина смотрела на Максима. Тина просто была. Не преданность, а что-то для