Мастер Рун. Книга 9 - Артем Сластин

Чжан Вэй и так будет ругаться, что я пропал на несколько дней, а точнее даже больше недели. И в караван не пошел и в городе не заявился. Но сам виноват. Кто вообще придумал сделать четверг нерабочим днём? С ума там сошли совсем что ли?

Я купил пару пирожков у уличного торговца, вместе с кружкой теплого приятного чая и наблюдал начинающееся утро в городе. Тяньчжэнь мне определено нравился. И не только тем, что тут воняло меньше чем в Шэньлуне, потому что у нас на третьем ярусе запахов почти не было. Скорее всего своей силой и тем, что я наглядно видел к чему стремиться…

Тут было очень много сильных практиков. И стоя с утра на набережной, делясь пирожком с охреневшим наглым чудовищем за пазухой, я как раз и наблюдал этих самых практиков-летунов.

Кто вообще придумал летать на мече? Откуда это вообще взялось? Стоять, равновесие держать. Маленькая площадь весьма неудобна для полёта. Понятно, что практик даже моего уровня удержится на таком средстве чисто за счёт своих физических возможностей: чувства баланса, ловкости и грации кошки, но всё равно как по мне это пафос и дурость. Они бы ещё на мётлах летали…

Я на всякий случай осмотрелся, вдруг кто мысли подслушивает, и не смотря на тревожность, заулыбался во все свои зубы.

Летать надо на коврах!

Даже любимое и привычное Крыло неудобное. Там не полежишь, фруктов не поешь, в конце концов. Постоянно рулить надо. А вот ковёр-самолёт — это да! Это вещь! Задал направление, закутался в плед, гоняешь чаи и смотришь красоту вокруг, сбивая несчастных птичек, попавших по курсу. Вот это я понимаю. Хотя в таком случае диван ещё лучше, или даже кровать.

— Виф!

От мыслей о полётах меня снова отвлекла запазуха и требование поделиться последним пирожком, с капустой, между прочим.

— Ты не ешь капусту.

Ага, кто бы поверил. Судя по мыслям щенка, он утверждал, что ест всё.

— Тогда ты, — сказал я ему, — позор рода Байшоу.

Пофиг вообще. Пришлось делиться и прекратить рассматривать летунов, направляясь в сторону мастерской Чжан Вэя. Всё-таки там меня ждут. Главное, чтобы не неприятности. Правда у пристани Четвертого острова, я увидел еще одно чудо и остановился и его посмотреть.

Лодка без вёсел и паруса скользила к причалу, плоскодонка на шесть человек, с низкой надстройкой, выкрашенная в серый с синей полосой. Вот она, основа Левиафана, и летает! А ведь мне говорили, что технологии утеряны. Скорее всего, утеряны только в Степи. И судя по тому, что лодочник обычный практик, привязал лодку, высадил пассажиров и теперь уселся отдыхать, делал ее не он. А мне очень хотелось понять как такие штуки работают. Поэтому немного подумав, я всё же нашел спуск к причалу и направился к нему.

— Смотреть или ехать? — окликнул меня лодочник метров за пять.

— Смотреть.

— Тогда иди своей дорогой путник, не подпущу. Хозяин строго запретил!

— Ну и гад. — я решил вечером после мастерской всё же купить билет и прокатиться на самой лодке, так проще будет, хоть пойму, что и куда там прячется, раз не увижу сами рунные движители и связки, которые эту самую лодку поднимают.

Так, ну вроде я сделал всё, чтобы не идти в мастерскую, но стоит признать, дела закончились, так что идти всё придётся.

Охрана пропустила меня сразу, как я назвал имя и показал жетон, и я прошел внутрь, рассматривая само помещение, где мне предстояло работать, пока человек от торговца спешил ко мне на всех порах.

Мастерская была хорошей. Не роскошной, но — хорошей. Просторная комната с высоким потолком, два рабочих стола, кузнечный горн в углу, небольшой стеллаж с заготовками, вытяжка над горном, на удивление приличная, не дыра в потолке. Три окна выходили на канал, и дневной свет падал на столы ровно, без теней. Элитное можно сказать место, в моей прошлой жизни такое помещение, с таким то видом стоило бы баснословных денег.

В мастерской я был не один, за вторым столом сидел мужчина и медленно что-то выводил в толстой тетради. На меня от даже не отвлёкся.

Не успел я толком осмотреться, как из коридора донёсся частый стук подошв по каменному полу — кто-то шёл быстро, но старался не бежать. В дверях появился мужчина лет сорока, в тёмно-синем халате. Лицо круглое, приветливое, из тех, что располагают к себе ещё до того, как рот откроется. Брови густые, аккуратно подстриженные. Руки ухоженные. Сразу видно что местный управляющий. Порода людей, которая в любом мире выглядит одинаково.

— Мастер Тун Мин! — он сложил руки в приветствии и поклонился ровно настолько, насколько положено кланяться равному. Ни больше, ни меньше. — Фань Дэмин, старший распорядитель представительства торгового дома Чжан в Тяньчжэне. Мы вас ждали.

— Судя по всему, ждали раньше, — сказал я, не видя смысла юлить.

— Господин Чжан Вэй передал нарочным, что вы выехали на встречу с караваном. Когда караван прибыл без вас, мы… — он подобрал слово, — обеспокоились.

Обеспокоились. Хорошее слово.

— Сменил маршрут, — я коротко кивнул. — Обстоятельства.

— Понимаю, — Фань Дэмин не стал уточнять. Умный человек. — Главное, что вы здесь, мастер. Позвольте, я покажу вам, что мы подготовили?

Он повёл меня вдоль стеллажей, попутно рассказывая. Мастерская, оказывается, была арендована специально под меня, точнее, под задачу, которую Чжан Вэй обозначил как освоение новых изделий. Аренда оплачена на полгода вперёд. Материалы закуплены по списку, который составлял ранее. Медные пластины трёх толщин, оловянный припой, кварцевая крошка для наполнителей, обсидиан, и гранит в огромном количестве. А кроме того, набор резцов стандарта местной Гильдии и, что меня удивило, три бруска сплава под названием синий лёд, которого в Шэньлуне я не видел ни разу.

— Синий лёд? — я взял брусок, покрутил в пальцах. Тяжёлый, холодный даже на ощупь, с характерным матовым блеском.

— Сплав меди и горного серебра, если я правильно помнил описания. Превосходный проводник этера, дорогой как слеза непорочной девы в возрасте ста лет. Господин Чжан Вэй указал, что вы работаете с нестандартными материалами. Решил предоставить лучшее из доступного. — Фань Дэмин улыбнулся. — Он также просил передать, что, он в вас верит и искренне обнимает как младшего потерянного брата.

— Только не обниматься! — улыбнулся я. — Пусть младший брат,