Как не влюбиться в спасателя - Тори Мэй

— Страстная женщина, — бережно целую ее засыпающую в висок, и очень скоро проваливаюсь в него сам.

Впервые за долгое время я чувствую безмятежное спокойствие. По крайней мере до тех пор, пока посреди ночи мой телефон не взрывается мелодией звонка.

Мажу рукой по лицу, осознавая, где нахожусь, и вскакиваю с кровати, нащупывая трубку в кармане валяющихся на полу джинс.

Щурюсь в экран. Твою мать. Быков.

Удаляюсь в ванную, чтобы не разбудить Олесю и отвечаю на звонок.

— Слушаю.

— Код красный, Титов! Код красный!

27. Засада

Вячеслав

Беззвучным сайгаком скачу по комнате, натягивая на себя одежду.

Олеся спит, свернувшись калачиком. Лицо расслабленное, ресницы слегка подрагивают, когда я стучу пятками по полу.

От ее безмятежного вида все внутри меня сжимается. Я не должен оставлять ее сейчас, но выбора нет.

Если тебе в ухо орут: «Код красный», то ты не телишься, а выполняешь приказ.

Тихо выскальзываю в коридор и прикрываю за собой дверь. В голове гул: и дело не во сне, которого не было, а в дурацком предчувствии. Я в них не верю, предпочитая полагаться на профессионализм, но на душе неожиданно паршиво.

Радует лишь то, что контрабандисты активизировались и выдали себя, а это значит, что операция «Станция» скоро закончится.

Лифт едет вниз слишком медленно. Из зеркала на меня смотрит усталый мужик в возрасте, каких обычно называют неприкаянными. Ей-Богу, если сегодня все пройдет хорошо — женюсь на тыковке.

Естественно, после того, как снова огребу скалкой по голове — еще одного секрета она просто так мне не спустит.

Выныриваю в прохладную темень и завожу машину, нужно мчать на станцию. Меня уже ждут.

Завожу джип, давлю на газ, и сразу вспоминаю про главное. Достаю телефон и набираю Миху.

— Что случилось? — сонным шепотом спрашивает он.

— Слушай внимательно, — выдыхаю. — Меня дернули на позицию.

— Опять?

— Не опять, а снова, Мих. По-братски, мне нужно, чтобы ты с утра разбудил Олесю и отвез их с сыном в город.

— Нет проблем, но что ей сказать?

— Скажи… да что хочешь скажи, придумаешь. Главное, что никаких намёков, где я.

— Она спросит, Слав. Ты же знаешь.

— Ни слова, Мих! — рявкаю. — Ни. Слова! Пока я не выйду на связь.

Миша шумно выдыхает.

— Хорошо. Я прикрою.

— Спасибо. Ульяне тоже не разболтай, две рыжие фурии захотят вытрясти из тебя душу.

— Без тебя знаю, — бормочет он. — Давай, брат. Вернись нормально.

Сбрасываю вызов и кидаю телефон на пассажирское сиденье.

Внутри все стянуто проволокой: времени мало, чувств много. Нужно собраться и думать о цели, а не о том, как было бы здорово, если бы после сегодняшней ночи Олеся забеременела.

Гидроцикл с водителем с базы уже ждет у причала. Не разговариваем — в ночной тишине каждый звук — это привлечение внимания.

Достаточно мотора, который взвывает, когда нас срывает с места. Солёные брызги секут лицо, а в груди давит давно забытое напряжение перед началом любой операции.

Вижу очертания берега. Темные скалы вырастают из воды, как застывшие волны. Вырубаем технику и подходим без огней с южной стороны.

Всплески воды сопровождают наш путь до острова, в глубине которого таится штаб.

Под навесом первым делом встречаю Быкова. Он кидает мне рюкзак:

— Титов, за тобой восточный склон. Тут оптика и аптечка. Сделай так, чтобы последнее тебе не понадобилось.

— Принято.

— Работай тихо.

Быстро переодеваюсь в камуфлированный термокостюм, натягиваю шлем с рацией, перчатки. Мышцы напряжены — нервная система уже работает в режиме боевой готовности.

— Без команды не рыпаемся, — Быков инструктирует команду. — В бой не лезем, пока не обнаружим всех. По команде работаем на захват с минимальным шумом.

Киваю.

Мы с парой ребят крадемся вдоль леса, и я остаюсь на своей точке, откуда открывается обзор на половину бухты.

Залезаю под сухие ветки и укладываюсь в непросматриваемую ложбину. Над головой глухо шелестят кусты, в лицо дует с моря.

Вынимаю бинокль и оцениваю темный горизонт. Замечаю лишь светлую моторную лодку — она явно принадлежит кому-то из гражданских. Возможно, рыбаки. Неудачное время они выбрали.

По очереди рапортуем нашим, что все чисто, и теперь начинается самое сложное — ожидание. В момент открытого столкновения ты действуешь на чистом адреналине, а наблюдение съедает уйму энергии на моральную подготовку к возможному конфликту.

Проходит больше часа. Почти не двигаюсь, только пальцы время от времени сгибаю, чтобы не затекли.

Вслушиваюсь в каждый шорох, и до поры до времени улавливаю лишь собственное сердце и шипение связи в ухе.

Однако, скоро появляется движение.

Безошибочно определяю всплески от весел, а затем замечаю огоньки. Два еле заметных луча, как от карманных фонариков.

Прижимаюсь к земле плотнее и навожу оптику: на фоне воды показывается темная лодка с накрытым тентами грузом поверх.

Разбираю два силуэта. Один спрыгивает у носа, второй за корму толкает лодку к берегу.

Двое. Это слишком просто. При количестве затраченных на поимку сил, здесь должна работать целая группировка.

Я оказываюсь прав: один из силуэтов поднимает фонарик и трижды коротко моргает в лес — это условный сигнал.

Ему отвечают.

Всё, пошло. Это они.

Не дыша тянусь к кнопке на наушнике-рации и одним коротким нажатием отправляю сигнал на базу. Нам важно проследить весь путь груза и успеть перехватить как можно больше соучастников.

Если сработать четко и не спугнуть их, то наши накроют серьезную группировку и заработают пару звездочек на погоны. А я — спокойную жизнь.

Слышу приближающиеся шаги — берцы вибрируют по земле. Явились, родненькие! Еще трое.

В наушниках трещит: «Видим их, берем на прицел, стягиваем группу. Лежи тихо!»

— Сюда, — кричат с берега. — Разгружай!

Среди их переговоров разбираю и новый звук — тарахтение подвесного мотора разносится по глади воды.

— Э, это что за хвост? — возмущается кто-то, и я быстро прикладываю бинокль.

К берегу подходит еще одна лодка. Та самая, светлая. И, к своему сожалению, я ее узнаю. Старая двухместная дура, на которой дед Игнат иногда выходит в море закинуть свою старую удочку с катушкой.

Это он. Только он мог сейчас сунуться сюда без спроса.

— А ну, пошли вон с острова! — раздается прокуренный голос деда Игната.

Я смотрю через оптику и вижу, как он встает в полный рост на своей шлюпке и трясет веслом.

— Бляха, — выдыхаю почти беззвучно и давлю кнопку рации два раза подряд. — Нарушение периметра. Местный.

В ответ в ухо:

— Подтвердить. Ты уверен?

— Да, это смотритель маяка. Один.

И это полная задница. Потому что он лезет прямо в пекло, где