Как не влюбиться в спасателя - Тори Мэй

— Зависит от твоего поведения, — улыбается. — Прекрати терроризировать Богдану и мою маму! Мне обеих успокаивать пришлось.

Змеюки треклятые! Одна ящерица, другая кобра.

Набираю полную грудь воздуха, чтобы выдать тираду о том, как все было на самом деле, но тут мою руку накрывает большая ладонь Славы.

Он ничего не говорит, просто успокаивающе поглаживает меня большим пальцем и смотрит с выражением «ну их всех в баню!».

— Не слышу ответа, Олеся, — требует Виталя.

Не знаю, откуда во мне берется смелость, но вместо того, чтобы сжаться, я произношу:

— Я предупреждаю всех вас, если вздумаете выгнать меня раньше срока — мы будем разговаривать по-другому!

— Ох, — издевательски ухмыляется он. — Это ты у уголовника своего нахваталась?

— Естественно, у меня, — подает голос Слава. — А чё?

Короткое «а чё» от Титова звучит неожиданно опасно, и Виталя бросает трубку.

Меня охватывает странная смесь радости и негодования из-за секретов Титова.

— Ярый, ты не думай, что мы папку твоего прессуем, — пожимает плечами Слава. — Мы мамку защищаем.

— У нас, что, кофейню заберут? — сводит брови сын. — Ты поэтому плачешь?

— Боюсь, скоро нам придется подыскивать другое место, — выдыхаю.

— Но не сегодня, — Слава поднимается из-за стола. — Поехали, народ, а то я хлебом не наелся, мне мясо нужно. Вперед-вперед, угли стынут!

* * *

Преодолеваем заключительный виток серпантина, и впереди показывается отель Миши с Улей. Светящиеся окошки приветливо выглядывают из-за разлапистых елей, и меня немного отпускает.

В глазах перестает собираться предательская влага, а сердце не отплясывает чечетку. Наступает откат после стресса — мне хочется растечься по сиденью и смотреть потолок.

Я боюсь горной дороги, поэтому Слава отправил меня назад, а Ярика усадил на пассажирское сиденье рядом с собой. Сын радовался так, как не радовался лазертагу.

Титову с поразительной легкостью удается найти подход к сыну — он болтает с ним, не замолкая. Вытянуть из подростка столько связных фраз — талант нужен.

Скольжу взглядом по улыбающимся профилям и чувствую угрызения совести: как я могла накричать на ребенка?

Мое отчаяние не оправдывает того, что я не поверила своему сыночку, не выслушала его и подорвала и без того хрупкое доверие.

Хорошо, Слава оказался рядом, и сработал, как медиатор. Боюсь, без него мы бы очень долго расхлебывали последствия моей несдержанности.

— Приехали, — Слава паркуется во дворе отеля. — Ярый, возьми продукты из багажника, — кидает ему ключи.

Слава открывает дверь и подает мне руку. Вдыхаю живительный хвойный запах влажного леса и поплотнее кутаюсь в вязаный кардиган.

— Слав, мы тут! Подходите! — кричит Миша из-за беседок.

Мангальная зона располагается за отелем, и оттуда ароматным столбом поднимается дым.

— О, да ладно! Младший здесь! — загорается Слава. — Щас познакомлю тебя с нашим Никитосом.

Слава и Ярик берут пакеты и спешат к беседкам, а я плетусь позади. Мне жутко стыдно за то, что я сорвалась на Улю. Она абсолютно этого не заслуживает.

К счастью, Титова сама выпрыгивает ко мне навстречу:

— Ну, успокоилась, бешеная? — она раскрывает руки для объятия.

— Меня успокоили, — сгребаю ее в охапку, и мы стоим, покачиваясь из стороны в сторону. — Прости, что вспылила, ты ни в чем не виновата, Уль. Это я дура, наговорила ерунды.

— Да ничего ты не наговорила, — она похлопывает меня по спине. — И я не такое на стрессе вытворяла, помнишь?

— Как ты чуть не умотала на лайнере без документов? — из меня вырывается смешок. — Такое не забудешь.

— И ты единственная, кто всегда был рядом, Лесь. Ты знала все мои проблемы и никогда не позволяла раскисать. Вот и я тебе запрещаю это делать! Тем более из-за этой ползучей гадины! Ты решила, что делать?

— Я подумаю об этом завтра, — оборачиваюсь в сторону мужчин Титовых. — А сегодня хочется расслабиться.

— У меня как раз есть для тебя горячее пиво! — заговорщицки шепчет Ульяна. — Мне нельзя, зато подругу напою. Пойдем!

Ульяна берет меня под локоть, и мы присоединяемся к остальным. Обнимаюсь с Мишаней, которого давно не видела, и знакомлюсь с Никитой.

— Представляешь, не сказали мне, что щегол приехал, — радостно заявляет Слава, обнимая братца.

— Ты это о себе? — выгибает бровь Никита, или, как он предпочитает представляться, Ник.

— Ай, не выделывайся, для меня ты всегда щеглом будешь, несмотря на твои бизнесы-шмизнесы. Мясо переворачивай давай, — беззлобно шпуняет его Слава.

Принимаю из рук Ули бокал с горячим пенным напитком и с ногами забираюсь на деревянную лавочку, созерцая происходящее.

Ребята развели костер в специальной чаше, и теперь его пламя играет на их лицах, потрескивая и мягко согревая вечерний воздух вокруг нас.

Сын нанизывает сосиски на шпажки, подруга суетится над овощами-гриль, а трое высоких и плечистых Титовых увлеченно беседуют, обмениваясь колкостями, то и дело взрываясь смехом.

Делаю небольшой глоток, позволяя напитку согреть меня изнутри, и выдыхаю.

— Ярый, посмотришь за стейком? — спрашивает Слава.

— Эээм, я не умею…

— Пошли, покажу, — его перехватывает Миша, и сын с готовностью спешит к мангалу.

Да, стоит признать: как бы я ни старалась, для Ярика я всегда буду мамой — женщиной, девочкой, и не смогу привить сыну те «фишки», что передаются только от мужчин.

Дело не в практических навыках, а в том, что сын впитывает в мужской компании: как жарить пресловутое мясо, как держать слово, как быть рядом, когда тяжело, как заботиться, не теряя достоинства.

В таком окружении у мальчиков формируется стержень, уверенность, модель поведения. Раньше я читала об этом в интернете, а теперь убедилась воочию.

Я могу окружить Ярослава любовью и заботой, могу сколько угодно тащить его в пиццерию или пострелять из лазера, но ему нужен пример мужчины. Ни в коем случае не умоляю участия Витали в его воспитании, просто бывший муж он… другой. По ценностям и стремлениям, по взгляду на воспитание и отношения.

Мне хочется, чтобы сын рос сильным, но не жестоким, серьезным, но не замкнутым, настойчивым, но открытым. Именно такую атмосферу я чувствую рядом с братьями Титовыми. С ними хорошо, по-домашнему спокойно и весело.

Низкий поклон родителям, которые сумели воспитать трех богатырей. Своенравных, но таких прекрасных мужчин. Я видела их маму и папу на свадьбе — очень красивая пара.

Наверное, мне бы хотелось чего-то подобного. Ведь в кругу семьи, где есть поддержка, все проблемы кажутся мелочью.

— О чем задумалась, тыковка? — Слава облокачивается о деревянную перекладину беседки.

— О том, как классно иметь большую семью, — признаюсь честно.

— А голос чего такой грустный? — он чокается своим чаем о мой бокал.