Как не влюбиться в спасателя - Тори Мэй

О нем же намекают и кожаные штаны-клеш шоколадного цвета, из-под которых виднеются острые носы сапожек на каблуках.

Пытаюсь, но не могу оторвать глаз от водопада шелковых волос, переливающихся при каждом ее движении.

Все в ней ладно — прямо зефирка ручной работы.

— Интересно, чем Виталя охомутал такую красотку? — невольно выдыхаю.

— Деньгам, чем еще? — хмыкает Ульяна. — Была у нас подобная парочка в отеле…

— Думаешь?

Бывший муж, конечно, не урод и не бедняк, но он не красавец и не богач, чтобы гоняться за его несметными сокровищами.

Или правду говорят о том, что требовательная девушка мотивирует мужчину? Может, с ней его риэлторские дела пошли в гору.

— Лесь, ну не сексуальными же подвигами он ее взял! — цокает Улька, заставляя меня рассмеяться.

— Это точно вряд ли.

После Славы я смело могу утверждать, что у нас в браке не только подвигами не пахло — теперь я вообще сомневаюсь, был ли у нас секс.

— Так, соберись! — командует подруга. — Включаем режим стервы!

Богдана приближается, а мы принимаем самый воинственный вид. Хотя уверена, что я больше похожа на хэллоуинскую тыкву — рыжую и разъяренную.

Работники открывают нимфе дверь, забирают из рук сумочку и снимают шубку с плеч. Она перекидывается парой слов с девушкой на кассе, а затем с сияющей улыбкой поворачивается к нам.

Выкатив обтянутую белой кофточкой грудь, она шагает к нам и приветственно машет:

— Здравствуйте, Олеся! Не представляете, как я рада видеть вас! А это? — смотрит на Ульяну. — Ваша старшая дочь? Виталик не говорил…

Мои брови взлетают и со звоном ударяются о линию роста волос.

— Вы, вроде, такая молодая, а со зрением уже проблемы, — отрезает Ульяна. После нескольких лет на ресепшн отеля ей палец в рот не клади.

— Ой, извините, пожалуйста, — Богдана хлопает ресницами. — Глаза еще не отошли от вождения — Виталик машинку подарил, привыкаю вот. Вы просто обе рыженькие, я и подумала…

Зараза отодвигает стул и подсаживается за наш столик.

— Давайте сразу к делу, — заявляет Уля.

— Конечно, — она складывает пальчики. — Чем могу быть полезна? — обращается ко мне.

А я и слова вымолвить не могу — уставилась на припаркованный за окном Мерседес. Хорошо Виталя на ремонте в комнате Ярослава сэкономил…

— Прекратите копировать ассортимент «Соленого эспрессо»! — без расшаркиваний заявляет Уля.

— Не понимаю, о чем вы, — хмурится Богдана.

— О малиновых эклерах и обо всей витрине, — подруга жестом обводит помещение. — У вас же все до одной позиции с нашими совпадают!

— Погодите, это какой-то розыгрыш? — щурится брюнетка. — Вы хотите, чтобы я не готовила то, что готовите вы?

— Да! — заявляет Ульяна.

— А, я поняла, это же шутка, — заливисто смеется она.

— Не вижу поводов для веселья. Это чистый плагиат!

— Вы смешная, — машет она на Ульяну. — Это все равно, что одна аптека будет запрещать другой продавать парацетамол, или супермаркет супермаркету — сахар. Извините, но ваши требования изменить все наше меню попахивают наивностью.

— Не нужно все меню, — подаю голос. — Только то, что у меня украли. Например, рецепт эклеров.

Произношу спокойно, а внутри буря поднимается — мне никогда не приходилось конфликтовать, а тем более лицом к лицу.

— Или начнется другой разговор, с проверками и разбирательствами, — Ульяна откидывается на спинку стула.

— Зря время потеряете, — хмыкает Игуана. — Как человек с дипломом юриста, заявляю, что авторское право на рецепты не распространяется. Здесь любые адвокаты бессильны. А вот обвинить вас в клевете — я смогу легко.

— А я думаю, адвокатам понравятся видео того, как ты украла тетрадь с рецептами, — блефует Ульяна. — У Олеси дома ведется наблюдение.

— Оу, — притворно пугается она. — Тогда вы должны были рассмотреть, что на видео совсем не я. А обвинять в воровстве собственного сына — совсем уж низко.

— Ты! — резко хлопаю ладонью по столу. — Ты посмела заставить несмышленого подростка выкрасть тетрадь у собственной матери?

— Он у вас очень смышленый, понимает, что такое услуга за услугу. Я помогла ему с Катей, он мне… тоже помог.

Ах ты мастика протухшая! Свирепею моментально. Никто не смеет трогать моего ребенка!

Бросаюсь через стол, пытаясь ухватить гадину за волосы, но Ульяна вовремя меня останавливает.

Богдана отстраняется и поправляет копну.

— Олеся, ну что вы! Взрослая женщина, а ведете себя, как ребенок, — сочувственно произносит она. — Это же конкуренция, бизнес, ничего личного. Можете скопировать что-то у меня, я не обижусь.

— Тебе это так просто с рук не сойдет, — держусь за остатки самообладания. — Я запрещаю тебе контактировать с моим сыном! Поняла меня?

— Ну, это Виталику решать, — она разглядывает маникюр. — Как бы не вышло наоборот…

— Ты о чем?

— Виталя кое-что накопал на вашего ухажера и уже запретил Яруше посещать школу спасателей. Боится, как бы несчастный случай не повторился… Странно, что вы об этом не задумались.

— Что ты несешь? — я готова просто взорваться.

Эта маленькая барракуда умудрилась задеть все мои триггеры сразу: сын, кофейня, прошлое Славы. Еще одно слово, и я собственноручно увеличу ей губы — лицом об стол.

— Ой, а вы не в курсе, да? Что ж… — Богдана поднимается из-за стола. — Сколько же всего интересного вам предстоит узнать, Олеся. А мне пора работать. Найдете выход сами?

— Это не конец, — произносит Ульяна. — Не хотите по-хорошему, будет по-плохому!

— А можете повторить угрозу вот на ту камеру? — она указывает пальчиком под потолок. — У меня тоже есть видеонаблюдение.

— С удовольствием! — цежу. — Чтобы духу твоего не было ни рядом с моим ребенком, ни в моей квартире, ни в моей кофейне!

— Наслаждайся, пока она твоя, — улыбается Богдана. — Виталя замерил все нужные мне показатели — помещение идеально подходит для «Морской Игуаны». Всегда хотела кофейню на берегу моря.

24. Размажь

Вячеслав

Взбесившиеся проблесковые маячки скорой помощи лупят в глаза, их всё еще режет от соли, а глотку жжет морская вода — пришлось хорошенько хлебнуть.

Плевать. Главное, что я вижу, как вздымается грудная клетка мужчины, которого мы выволокли на берег три минуты назад.

Мои колени утоплены в мокром песке. Я нависаю над пострадавшим — он громко откашливается, освобождая легкие.

— В порядке, шеф? — отдышавшись, спрашивает Колян.

— В полном, — отплевываюсь и вытираю рот — пришлось делать искусственное дыхание. — Сам-то как?

— Нормас… Вроде бы… — он вытирает лоб тыльной стороной ладони.

— Труханул? — оцениваю побледневшее лицо подопечного.

— Пока не понял, — резюмирует он и поднимается на ноги.

Откидываю мокрые волосы назад и тормошу пострадавшего:

— Жив?

В ответ слышу хрип на иностранном языке