Как не влюбиться в спасателя - Тори Мэй

папе Ярика, который допустил, чтобы так обходились с его семьей, пусть даже с бывшей, но это позже. Сперва нужно нейтрализовать опасный рыжий объект.

Широкими шагами преодолеваю этажи и стучу в дверь, предусмотрительно закрыв глазок пальцем.

Замок делает несколько оборотов, и в косяке появляется заплаканная Олеся.

— Ярослав? — зовёт сына, но натыкается на меня.

— Лесь…

— Ты! Убирайся! — захлопывает дверь, чуть не прищемив мой нос.

— Тыковка! Впусти меня, не заставляй лезть через соседский балкон! Я могу! — стучу в дверь, но тщетно.

Все. Перегорели предохранители у рыжей. Спасать нужно, пока не набедокурила!

Присаживаюсь у двери и оцениваю, чем мне лучше вскрыть замок.

— Давайте, я открою, — раздается за спиной.

На лестничном пролете показывается Ярослав и достает из кармана связку ключей.

— Чего вернулся? — хитро улыбаюсь.

— Вы сказали подумать, и я подумал.

Он поворачивает ключ, и мы заваливаемся в коридор. В квартире темно и тихо, только из спальни доносятся всхлипывания.

— Олесечка-а-а! — включаю свет и шагаю к комнате, но мне в морду прилетает декоративная подушка.

— Я же говорил, — шепчет Ярик.

— Понял-понял, — отступаю. — Я тогда позже зайду.

— Че делать? — спрашивает сын.

— Ждать, — отвечаю со знанием дела. — И накормить. Че там у нас в холодильнике есть?

— Колбаса была.

— Сойдет. Я чайник поставлю, ты бутеры делать умеешь?

Через полчаса возни на кухне мы с Яриком умудряемся накрыть целую поляну: бутики с ветчиной, с сыром, с огурцом и даже с вареньем.

— Достань ложки, а я пошел за бешеной.

Крадусь в комнату, где нахожу ее скрутившейся калачиком на кровати.

— Лисий хвост, мы там такой стол сварганили, закачаешься, — присаживаюсь на угол кровати.

— Я не хочу, — выдыхает.

— Хочешь! Ты просто еще не поняла, — кладу руку ей на бедро и нежно поглаживаю. — Пожуем и поедем в горы, пока не стемнело.

— Какие горы? Меня все вокруг за дуру держат! — она резко садится.

— Лесь, вышло недоразумение.

— Недоразумение? Мое меню выкрали, сын выбрал мачеху, а еще я поссорилась с подругой! А еще у меня отбирают дело моей жизни! — выдает на повышенных.

— Отбирать — это по моей части, за это вообще не переживай.

— Этого я и боюсь! Ты до сих пор скрываешь от меня часть своей биографии, так что не нужна мне твоя сомнительная помощь, Слав…

А вот это жестко. Но по делу. Глядя на поникшую Лесю, я жалею, что не поговорил с ней раньше. Стыдился прошлого, наверное, да и не думал, что все так далеко зайдет. Хотел хорошенько потрахаться с фигуристой рыжулей, а оказалось, что член — не единственный орган, который на нее реагирует. Тот орган, что с четырьмя клапанами тоже отзывается.

А теперь неизвестно, что именно наболтал Олесе ее благоверный со своей пресмыкающейся.

— Не сердись, моя хурма!

— А я не сержусь! Я в бешенстве!

— Я расскажу тебе, ладно? — глажу ее по коленке.

— Давай, я жду, — складывает руки на груди. — Рассказывай!

— Мне нужно вдохновение, а, говорят, оно приходит в горах! — хватаю ее за талию и тащу на кухню.

— Отпусти меня!

Леська шипит и вырывается, прячет заплаканное лицо и сыпет обзывательствами.

— Да-да, я неандерталец и сволочь! — соглашаюсь с каждым из них. — Угу, и горилла неотесанная. Это все я…

Отпускаю ее на табурет у стола.

— Предатели! — буркает она, но уже чуть мягче.

— Я не брал тетрадку, мам, — мычит Ярик, встретившись с Олесей взглядом. — Правда! Это просто эта… манипуляция.

— Абсолютно верно! — беру чайник и заливаю кипятком пакетики. — Это спланированная акция, чтобы выбить тебя из колеи. Но мы не позволим. Да, Ярый?

— Угу!

Сладкова поднимает бровь и долго смотрит на нас обоих.

— Точно не брал?

— Мам! Ну сказал же!

— Ты ешь-ешь, — подвигаю к ней блюдо. — Кривовато, зато от души.

Она меня не слушает:

— А я на тебя наорала… — произносит дрожащими губами и бросается обнимать сына. — Я такая дура-а-а!

Пацан цепляется за меня непонимающим взглядом, а я жестом показываю ему «потерпи» и закидываю в рот хлеб с колбасой.

— Прости, что не поверила!

— Ладно, мам, бывает, — он похлопывает ее по спине. — Ты ешь!

— И на Ульку наехала… — хлюпает Олеся.

— Улька ждет тебя с распростертыми объятиями и с замаринованным мясом. Так что, запасные трусы в сумку — мы едем в гости к Титовым.

— И я тоже? — неуверенно спрашивает сын.

— Ессесно! Не за компом же штаны просиживать. Пять минут на сборы, — перевожу взгляд на помятую тыковку. — Девочкам — десять.

— Вот уж спасибо… — прыскает она со слабой улыбкой.

— Блин, — расстроенно произносит Ярик, доставая из кармана телефон. — Папа звонит…

25. Задумалась

Олеся

Ярослав держит телефон в ладонях и явно не желает отвечать на входящий звонок от отца.

— Он заберет меня, — нерадостно произносит сын.

— Ты хочешь остаться? — спрашиваю, подобрав сопли.

— Угу.

— Так оставайся, — одобрительно киваю. — Слава прав, нужно проветриться. Включи громкую связь.

— Алло, пап?

— Ярослав, я огорчен. Почему ты не поехал с Богданой?

— Потому что… — он поднимает глаза на Славу, и они о чем-то переглядываются. — Потому что я хотел побыть с мамой.

— … — тишина в трубке. — Побыл? Я заеду за тобой.

— Давай завтра, па, маме грустно, не хочу оставлять ее.

Неосознанно кладу руку на сердце, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Я и представить себе не могла, что мой мальчик встанет на мою защиту.

— Грустно ей, — хмыкает бывший, — довела Богдану до слез и строит из себя жертву.

— Ма-ни-пу-ля-ция, — негромко подсказывает Слава, закидывая в себя очередной бутерброд.

— А я думаю, что было наоборот, — решительно произносит Ярик. — У мамы украли тетрадку с рецептами.

— Я уже не могу слышать про эту тетрадь! Кому нужны старинные рецепты твоей матери, чепуху не неси! — говорит он раздраженно. — Собирайся, в общем, я выезжаю. Ты ведь не хочешь огорчить меня еще больше.

Не выдерживаю. Я обещала никогда не лезть в отношения сына с отцом, но и давить на моего ребенка не позволю!

— Виталик, ты плохо слышал? Ярослав сказал, что не хочет ехать к вам. Какое слово тебе непонятно?

— Здравствуй, Олеся, — цедит он. — Давно ты подслушиваешь наши разговоры?

— А давно ты пообещал отдать мою кофейню своей новой пассии?

— Не ревнуй, ты ведь сама настояла на разводе, — ускользает от темы.

— И ничуть об этом не жалею! И не увиливай от разговора, — хватаю его за жабры. — Учти, что по договору я могу находиться в здании еще три года!

— Пока я тебя никуда не выгоняю, я ведь не изверг, — произносит скучающим тоном, словно от назойливой мухи отмахивается.

— И сколько продлится это твое «пока»? — наседаю.

Даже хорошо, что