Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

подмыта и имеет немалую покатость в глубину, так что нельзя пристать с шлюпкой к той части, которая над поверхностью воды, а приходится сперва удержаться на той отлогости, которая скатом пошла вниз на несколько сажен. Вот препятствие, которое лишает надежды иметь спасение посредством льда.

А в рассуждении вышеописанных обстоятельств принужден был с крайним и неусыпным прилежанием иметь всегдашнюю осторожность, и старались заранее узнать приближение наше ко льдам, и особливо в пасмурную погоду. Случающиеся почасту туманы подвергали крайней опасности и бывали так густы, что в самые полдни на 20 сажен от судна видеть было нельзя; для того нередко лежали в дрейфе, слушали и примечали по шуму, который делается от воды по льду, а особливо когда уже в ближнем расстоянии, и чем более лед обширностью, тем далее слышно. Когда случалось лавировать при таком ветре, который дует через лед, а потому вода у оного стоит тихо и шуму не слышно, то уже нельзя было руководиться ничем подобным. Для такого случая мы нашли способ к осторожности, по собственному примечанию, который и употребляли с пользой, а именно, он состоял в весьма небольшой догадке — стрелять из пушки. Если корабль находится на обширной воде, то от оного выстрела никакого звуку не слышно будет, когда в близости берег или лед и при тихом ветре, то по выстреле воздух потрясается и ударится о находящуюся вблизи твердость, от чего произойдет звук, по которому можно узнать, в которой стороне и на какой обширности есть лед или берег. Судя по этому, мы брали предосторожность. Однако, оные примечания не всегда надежны, а особливо когда дует крепкий ветер с превеликим визгом, трепещут паруса, скрепления в корпусе и мачтах, а паче шум от ударов кипящих волн, в которых корабль ныряет. В таком случае не токмо в отдалении, но и на собственном корабле даваемое по команде громогласное повеление слышать почти невозможно; тогда остается только подкреплять себя надеждой на Бога, иметь неустрашимость, веселый и отважный вид, дабы подчиненные не пришли в отчаяние. Одновременно надобно быть в исправной готовности к удержанию или прибавлению хода корабля, к повороту на ту или другую сторону, и сделанию учрежденного на всякое приключение сигнала в осторожность другим судам. А все оное зависит от попечений командира, к чему требуется неусыпное прилежание, искусство с осторожностью, дабы в таком внезапном случае не сделать какой ошибки и не придти в конфузию, отчего неминуемо бедствие постигнет. Точно такое приключение с нами последовало в нынешнюю кампанию: июля 18-го, будучи в широте 80 градусов выше северного конца Шпицбергена при крепком ветре и тумане так приблизились ко льду, что уже попали между льдин и только успели отворотиться и сделать сигнал другим судам, а сами еле обошли по ветру превеликую льдину и с опасностью вышли на свободную воду.

Все бедствия, которые угрожают плавателям в рассуждении тамошних обстоятельств не столь ужасны для промышленных судов, хотя они ходят в тех же местах, да по неоднократным их плаваниям, довольно им известным, и всегда наблюдая удобное время к их промыслу, не имея за предмет какого-нибудь назначенного места. Они промышляют там, где это им удается, не находят себя принужденными подвергаться опасностям, а особливо в туман или случившийся штурм, а всего чаще уходят в заливы на якорь или держатся на обширной воде.

Мы, напротив того, старались, согласно данным нам повелениям, плыть по назначенному пути и преодолевать встречающиеся препятствия, дабы получить успех в намеренном предприятии. Нами почиталось за нужное не отдаляться от настоящего пункта, где мы находились, а в противном случае упущено бы было время, которое надлежало употребить в пользу. Для того часто мы излишне отваживались в приближении ко льдам, заходили в бухты, лежали в дрейфе между редко носящимися льдинами и, по большей части, в тумане. Все это преодолено с великим трудом, терпением и беспокойством! Напоследок, хотя за непреодолимыми препятствиями не могли достигнуть желаемого по намерению места, однако, после многократного осмотра, кажется, открылась невозможность, в чем не остается сомнения.

Известия, полученные от шкиперов, которые плавание имели в тех местах лет по 20-ти и более, подкрепляют в вероятности, и что лед от гренландского берега имеет положение, во всем сходное с найденным нами в двухлетнее плавание. А что видали прежде (как сказывают) землю к северу и к западу (однако, никто на них не бывал), чему без сомнения поверить нельзя, ибо в оном легко сделаться может ошибка плавателя, который ищет не землю, а китов, и принимает облака за видимую землю, которые точно оной покажутся, ежели не сделать притом довольных примечаний. А в этом часто мореплаватели обманываются, так как и мне в нынешнюю кампанию случилось, будучи в широте 78 градусов 15 минут и долготе 18 градусов 09 минут 16 июня, когда примеченные мной к западу облака показались землей, и до тех пор находился в сомнении, пока оные стали расходиться и отделились от горизонта.

Невероятнее кажется и то, что бывали люди выше 81 градуса к северу. Но то разве не в нынешнем веке; а нынче, как шкипера сказывали, что льды против времен умножились, и никто уже на восточную сторону Шпицбергена не ходит, а прежде, лет 60 назад, имели там промыслы. Однако, один шкипер сказывал, что он в нынешнее лето был в 81 градусе в то самое время, когда и мы поблизости его находились, да еще севернее, а потому и видна его погрешность, которая произошла от нерачительного наблюдения или за неимением удобных к обсервации инструментов, в чем мы имели пред ним преимущество.

Последний пункт нашего места к северу июля 18-го по исправной обсервации был в 80 градусах 30 минутах, а потому и заключить можно, что не все известия вероятны.

Что же касается до рассуждения о находящихся там льдах, то надобно, как кажется, ежегодно оным иметь приращение, а не уменьшаться; причина тому та, что каждую зиму во всех губах и проливах Шпицбергена вода замерзает, и как оный лед не весьма толст, то при наступлении летней теплоты от сырых и влажных погод, а больше от дождей, слабеет и волнением ломается, а течением оный выносит в море. Его бывает великое множество, а особливо в мае и июне месяцах, по всему проливу между Шпицбергеном и лежащим от гренландского берега льдом; чем позже, тем менее его становится, а в исходе июля в тех местах, где прежде плавали во льдах, совсем не было видно; может быть, что от крепких ветров