Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

сердцу римлянам. Умный и необыкновенно энергичный человек, Масинисса приучил подвластные ему кочевые народы к земледелию и оседлости; он строил города и крепости и облагал данью окрестные племена. Земля карфагенян была окружена с трех сторон его владениями и возбуждала аппетит воинственного царя, который мысленно видел в Карфагене свою будущую столицу. Неопределенный текст мирного договора, в котором значилось, что карфагеняне должны возвратить Масиниссе все отнятые ими у Нумидийского царства земли, позволял нумидийскому царю отбирать у них один участок земли за другим. Так как Карфаген теперь не имел права вести войну без позволения римлян, то в подобных случаях он жаловался римскому сенату и просил его посредничества и решения, но римляне словно не замечали этих жалоб и предоставляли Масиниссе полную свободу действий. Воспользовавшись этим, нумидийский царь отнял у карфагенян всю Эмпорию и завладел плодородными поселениями на берегах реки Баградас. Карфагеняне уже в который раз попросили защиты у римлян. Сенат послал в Карфаген комиссию во главе со старым Катоном, который спросил карфагенских сенаторов, желают ли они безусловно подчиниться решению Рима, но они, не дав однозначного ответа, потребовали подробного исследования спорного вопроса. Катон посчитал такую реакцию карфагенян оскорблением — а кроме того, он увидел собственными глазами процветание ненавистного государства; с тех пор он не переставал настаивать на разрушении Карфагена.

Масинисса тем временем продолжал грабить карфагенян, и те наконец не выдержали и взялись за оружие. Таким образом, у римлян появился повод для нарушения мирного договора — ведь карфагеняне выступили против союзника Рима. И даже то, что карфагеняне пошли на попятный и поспешили признать свою ошибку, ничего не изменило: когда послы Карфагена прибыли в Рим, война была уже объявлена. От послов — в обмен на свободу Карфагена — потребовали в течение месяца отправить в Лилибеум, где находились римские консулы с войском, 3 тысячи заложников, детей самых знатных фамилий. Карфагеняне подчинились, но это не остановило римлян — консулы переправились из Лилибеума в Африку и расположились главной квартирой в Утике. Узнав об этом, карфагенский сенат в полном составе отправился туда для получения дальнейших приказаний. Консулы потребовали полного разоружения. Карфагеняне выдали все свое вооружение и даже оружие частных лиц. Тогда консул Луций Марций Цензорин объявил, что, по решению римского сената, Карфаген должен быть разрушен, а жители его — выселены по крайней мере на расстояние двух милей от морского берега.

Это страшное требование привело карфагенян, до этих пор обнаруживавших беспримерную терпеливость, в бешенство; они решили защищаться до последних сил, хотя перед этим сами себя обезоружили. День и ночь все, кто был в городе, без различия пола и возраста, работали над изготовлением метательных орудий и оружия; ради металла и дерева разрушали общественные здания; женщины обрезали волосы и отдавали их для тетивы луков. Руководить карфагенской армией был поставлен Газдрубал из семейства Барка.

Консулы не знали о происходившем в Карфагене и двинулись туда из Утики в надежде овладеть беззащитным городом без сопротивления. Но как изумились они, когда нашли ворота запертыми, а на стенах вооруженных людей.

Консул Маний Манилий расположился с сухопутным войском под стенами крепости, Луций Цензорин атаковал город с моря. Двумя большими таранами он пробил брешь в слабейшем месте стены, но тут стемнело, и штурм пришлось отложить на следующий день. Ночью карфагеняне заложили часть бреши и вывели из строя стенобитные орудия римлян. Несмотря на это, Цензорин решился на штурм; но его солдаты вторглись в город в таком беспорядке, что были отбиты и потерпели бы полное поражение, если бы их не спас Сципион Эмилиан, служивший в это время при армии военным трибуном. Предвидя исход необдуманного нападения, он не позволял своим людям ни на шаг двинуться с места и в момент бегства римлян принудил перешедшего в контратаку неприятеля остановиться.

Тем не менее римляне, отступившие в свой лагерь, вскоре оказались в критическом положении; летний зной порождал опасные болезни, флоту наносили сильные повреждения карфагенские брандеры, на суше им не давали покоя партизанские вылазки карфагенян. В этой ситуации ярко проявились дарования Сципиона Эмилиана. Во-первых, он несколько раз спасал положение после неудачных действий консулов. А во-вторых, когда, как раз в эти дни умер девяностолетний Масинисса, который не оказал римлянам никакой поддержки, и его царство было разделено между тремя сыновьями — Миципсой, Гулуссой и Мастанабадом, — Сципион сумел склонить Гулуссу помочь римскому войску значительным числом легкой конницы.

Тем не менее кампания, которая поначалу обещала быть для римлян легкой прогулкой, затянулась на несколько лет. В 148 году, когда главное командование над войском, действовавшим против Карфагена, принял консул Луций Пизон с претором Луцием Манцином, дела пошли еще хуже прежнего. Инициатива перешла на сторону карфагенян, и положение римлян сделалось угрожающим. В таких условиях выбирались консулы на 147 год. Сципион, прибывший в Рим, был выбран первым консулом и, по особому постановлению, получил главное начальство в Африканской войне. В сопровождении своих друзей Полибия и Лелия он сразу отправился к месту назначения.

Сципион явился в Африку вовремя, чтобы спасти от погибели претора Манцина с 3,5 тысячью солдат. Как раз накануне его прибытия Манцин, которого консул Пизон, отправившийся внутрь страны, оставил с флотом для осады Карфагена, овладел с моря крутой скалой вблизи предместья Мегалии и оттуда ворвался в город. Думая, что город уже взят, экипажи кораблей в беспорядке, частью и без оружия, бросились вслед за солдатами, чтобы принять участие в грабеже. Но карфагеняне сумели вытеснить римлян из города и отбросить на скалу, откуда не было никакого выхода.

Сципион, узнав об этом, тотчас поплыл к Карфагену. Он подошел в тот момент, когда карфагеняне возобновили атаки на римлян, которые сгрудились на скале. Но, завидев римский флот и на палубе консула в пурпурной мантии, нападавшие отступили. Сципион беспрепятственно принял на свои корабли Манцина и его солдат, уже потерявших надежду остаться в живых.

После того как Манцин передал начало над флотом своему преемнику Серрану и возвратился в Рим, Сципион отправился в лагерь Пизона, принял от него командование и, не теряя времени, осадил город. Огорченный резким изменением ситуации, Газдрубал выместил свое раздражение на пленных римлянах: он велел жестоко изувечить их на городской стене, на глазах у осаждающих, и сбросить вниз. Этой жестокостью он хотел отнять у жителей города всякую возможность капитуляции и принудить их защищаться до последнего.

Сципион постарался прекратить всякое сообщение осажденного города с окружающим миром. Он перегородил перешеек, соединявший Карфаген с материком, широкими рвами. Но с моря подвоз припасов в город был