Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

еще возможен. Союзник карфагенян нумидийский вождь Битиас завез им морем большое количество зерна. Кроме того, некоторые купцы, привлекаемые барышами, время от времени проскальзывали на своих судах мимо римского флота и доставляли грузы в карфагенский порт. Чтобы преградить доступ к Карфагену с моря, Сципион предпринял исполинское дело. Он приступил к строительству на море, у входа в порт, каменной плотины. Карфагеняне сначала смеялись над этим предприятием, но, когда увидели, что дело двигается, начали какие-то работы в порту. Римляне не могли понять, что они делают, а карфагеняне тайно строили флот и рыли канал в обход строящейся плотины. И однажды утром, к великому изумлению римлян, в открытое море вышел карфагенский флот из 120 кораблей, в том числе 50 трирем. Если бы карфагеняне сразу напали на римлян, то, вероятно, уничтожили бы весь их флот, но они удовольствовались тем, что торжественно показали неприятелю свою силу и снова ушли в гавань. Когда на третий день они возвратились, чтобы дать морское сражение, римляне уже приготовились к бою. Сражение продолжалось почти сутки с переменным успехом, но в конце концов римлянам удалось загнать карфагенян обратно в гавань и запереть выход из нее.

После этого Сципион атаковал город. Осадные машины, действуя днем и ночью, пробили брешь в стене, но тут карфагеняне, воспользовавшись темнотой, совершили вылазку, обратили римлян в бегство, а машины сожгли; римляне отступали столь стремительно, что только собственная конница, врубившаяся по приказу Сципиона в бежавшую толпу, заставила их остановиться. Карфагеняне с захваченными пленными вернулись за городские стены и, пока римляне приходили в себя, заделали брешь. Впрочем, спустя некоторое время римлянам все-таки удалось овладеть частью порта. Таким образом, они оказались у самой городской стены, против которой Сципион велел насыпать вал одинаковой с ней высоты. Теперь карфагеняне были окончательно заперты в городе.

Между тем наступила зима, в течение которой консул довольствовался тем, что держал Карфаген в тесной блокаде и предоставил там своим союзникам — голоду и чуме — сломить сопротивление неприятеля. Городское население умирало сотнями. Газдрубал, убедившись, что война проиграна, выхлопотал себе, при содействии Гулуссы, свидание со Сципионом — он надеялся по крайней мере спасти город от уничтожения. Но Сципион, коль скоро сенат решил разрушить Карфаген, не мог на это согласиться. Однако он обещал Газдрубалу, если тот отдаст ему город, свободу и безопасность для него лично, для его клиентов и десяти дружественных ему фамилий. Газдрубал в ответ сказал, что хочет жить и умереть со своими согражданами, и если такова воля судьбы, то он похоронит себя под развалинами Карфагена.

С наступлением весны 146 года голод и болезни в городе усилились до такой степени, что Сципион встречал уже только слабое сопротивление. Он легко пробился во внутренний город и овладел рынком, находившимся близ военного порта. Отсюда он медленно направился по трем узким улицам к цитадели. Но здесь ему предстояло тяжкое кровопролитие: по обеим сторонам улиц стояли высокие шестиэтажные дома, с неистовым отчаянием защищаемые гражданами; их приходилось брать с боем поодиночке, как крепости. Солдаты пробивались от одного дома к другому и уничтожали всех, кто попадался им на пути. Шесть дней и шесть ночей без перерыва продолжался этот страшный бой, причем уставшие войска постоянно сменялись свежими. Один Сципион не давал себе ни минуты покоя. Без сна он упорно продолжал свое дело, пока не упал без чувств от крайнего напряжения. Наконец на седьмой день римляне добрались до цитадели.

Оставшееся население искало спасения на горе, в храме Эсмуна. Истощенные до крайности, горожане просили пощады. Сципион пощадил всех, за исключением перебежчиков. На милость победителя сдались сначала 25 тысяч женщин, а затем 30 тысяч мужчин — менее десятой части прежнего населения. Жена Газдрубала просила своего мужа позволить ей с двумя детьми также просить пощады у победителя, но Газдрубал отверг эту просьбу и вместе с римскими перебежчиками заперся в храме Эсмуна, решив защищаться до конца. Но вскоре мужество его покинуло. Когда римляне подожгли храм, Газдрубал испугался смерти и, не заботясь о жене и детях, тайно сбежал, бросился к ногам Сципиона с масличной ветвью и стал умолять о пощаде. Перебежчики и жена проводили его проклятиями. Жена Газдрубала появилась с детьми на зубцах горевшего храма на виду у своего несчастного мужа и Сципиона и громко воскликнула: «Тебя, римлянин, за зло, которое ты причинил неприятельскому городу, да не постигнет никакое несчастье. Но Газдрубал, изменивший родному городу и его храмам, мне и моим детям, да будет наказан за это богами Карфагена и тобой. Несчастный, вероломный беглец, смотри теперь на гибель мою и детей твоих под этими горящими развалинами; ты, последний вождь великого Карфагена, готовься теперь ко всякому позору и к триумфу победившего тебя врага!» С этими словами она заколола своих детей и бросила их в пламя; потом и сама исчезла под дымящимися обломками, найдя свою смерть в огне, как некогда Дидона, основательница великого Карфагена, покинутая Энеем. Газдрубал же прожил остаток своей жизни в Италии в качестве пленника, покрытый стыдом и позором.

Великое дело совершилось; Карфаген, долгое время бывший опасным соперником Рима, погиб. Все карфагеняне были проданы в рабство. Городскую добычу Сципион предоставил солдатам — за исключением общественной казны с золотом и серебром и храмовых сосудов, которые были отправлены в Рим. Себе Сципион ничего не взял из добычи и даже запретил своим друзьям покупать что-либо из нее. Статуи и художественные произведения, некогда увезенные карфагенянами из греческих городов Сицилии, были возвращены прежним владельцам.

Большая часть Карфагена все-таки уцелела от разрушения. Сципион хотел сохранить город и спросил у сената, что делать дальше. В ответ пришло указание сровнять с землей сам Карфаген и его предместье Магалию, равно как и все города, бывшие до последнего времени в союзе с Карфагеном. А чтобы от Карфагена не осталось и следа, место, где он находился, сенат потребовал перепахать. Так и было сделано.

Земли Карфагена в границах, какие они имели в начале войны, были превращены в римскую провинцию под названием Африка, с главным городом Утикой. Сыновья Масиниссы получили нумидийские земли с областями, которые Масинисса отнял у карфагенян; граница между Нумидией и римской Африкой была теперь точно определена. Спустя почти 24 года после разрушения Карфагена Гай Гракх основал на Карфагенском полуострове, но не на проклятом месте старого города римскую колонию под названием Юнония. Однако этот город, в который приняты были и рассеянные остатки карфагенского народа, вскоре пришел в запустение. Позже Юлий Цезарь отдал окрестную землю своим