Дорога тянется по кругу - Алина Евгеньевна Пожарская

– Меня не покидает мысль, – заметил Тэм, – что тут не обошлось без моего отца.

– Вика говорила, что у бабушки с дедушкой есть взрослый сын, он ещё с археологией связан.

– А, ну точно, – махнул Тэм рукой. – Мой отец археолог. Значит, это его коллега. Тогда всё просто.

Ася звонко хлопнула себя по ноге.

– Так а почему они все молчали о ребёнке?! Понятно, что Нинка попросила… Но! Это же… При всём уважении и так далее… Это же бредовое пожелание! Ну хотела она отдать Вику этим людям, хорошо, даже умно – вы-то сами были, считай, детьми. Но почему бы не сообщить тебе?

Тэм спрятал нос в сложенных ладонях.

– Ты просто не знала её, – гулко произнёс он. Потом убрал руки от лица и снова зазвучал как обычно. – Там нельзя было знать, что она сделает через минуту, ка́к мысль в голове повернётся. Я те полгода на пороховой бочке сидел. А молчали потому, что это святое. Ведь как бывает… Разговаривает человек с кем-то, кто скоро умрёт. И думает: ладно, сделаю потом по-своему, ему-то будет уже всё равно, зато другим лучше… И вот человек умирает. И ты понимаешь: чёрта с два. Чёрта с два ты хоть на миллиметр отклонишься от желания того, кто ушёл. Ты не сможешь. Поверь мне.

– А твой отец почему молчал? Это же его внучка.

– Он, скорее всего, сам не знал. Она могла сказать что угодно, а потом попросить, чтобы мне про их разговор не рассказывал. Дескать, больно ей думать о том, что я о ней услышу, все дела.

Ася задумчиво покивала.

– Хорошо. Но вот ещё кое-что. Нинка просила молчать о ребёнке, но не о своей болезни. Почему тогда Ксен не захотел говорить Вике, что её нет в живых? Неужели язык не повернулся?

– Может, и не повернулся. Но, думаю, главная причина другая.

– Какая?

– Просто он вовремя сообразил, что если рассказать, то у нас появится больше шансов установить её личность. Про ребёнка не знали те, кто знал про болезнь. А Вика – это человек, который про ребёнка своей матери не мог не знать в принципе. Потому что… ну…

– Потому что она тот самый ребёнок и есть, – помогла ему Ася. – Но он же понимал, что мы всё равно докопаемся!

– Конечно понимал. Но решил, что раз всё равно докопаемся, то пусть не через него. Он и так нам сказал довольно много… Видимо, чувствовал, где грань, и не хотел её переступать.

– А знаешь что? – вдруг заметила Ася. – Ты начинаешь говорить о Вике. Это радует.

– И кто из нас прикроватный психолог? – отозвался Тэм.

Тут что-то закудахтало. Это был скайп в ноутбуке, стоящем на углу стола. Ася приподнялась и посмотрела в экран.

– Марина звонит.

Тэм на полу заёрзал. Его волнение, видимо, передалось и Феде, лежавшему рядом, потому что он тоже заворочался и наморщил нос.

Ася стянула ноут со стола, примостила у себя на коленках, согнув одну ногу, и исподлобья взглянула на Тэма. «Ни слова обо мне», – молча попросил он.

– Привет, как ты?

На лбу Марины залегла вертикальная складка. Складка эта появлялась в моменты тревоги.

– Меня уволили, – объявила она.

– Что?!

– Ну вот так.

– Погоди-погоди, тебя же Света подменяла. Какие к тебе вопросы?

– А не в этом дело, – спокойно пояснила Марина. – Кафе закрывают.

– То есть ликвидация? – уточнила Ася.

– Ну, ликвидация… Денег нет даже на аренду. Только приехала – и пожалуйста.

Ася шумно выдохнула.

– Можно я не буду спрашивать про три зарплаты, которые тебе торчит шеф?

– Можно, – ответила Марина. – Полторы заплатил. И на том спасибо.

Она увидела, как жёлтые Асины глаза вдруг стали хитрыми и острыми и как они глянули куда-то поверх экрана. Потом Ася снова обратилась к ней:

– Так… Езжай-ка опять сюда. Колёса поезда небось не остыли.

Тэм было дёрнулся с места, но Ася замахала на него рукой. Из-за накала страстей рука случайно выдала неприличный жест.

– Зачем? – спросила Марина.

– У Феди снова проект, вот туда и впишешься. Дизайнером, как положено! А потом – по накатанной.

По ту сторону скайпа молчали.

– Ну, ну, подумай, – разрешила Ася. – Точнее, не думай, а приезжай. Федь, ты понял? – на всякий случай спросила она, захлопнув ноут и вернув его на место. Федя во сне шмыгнул носом. – Тебе теперь нужно будет переговорить со своими, не подведи.

– Слышь, великая комбинаторша, – сказал Тэм. – Кто там больше всех сокрушался, что вокруг одни вруны? У самой-то сердце не ёкает?

Ася искренне возмутилась. У неё не укладывалось в голове, как можно равнять её ложь с чьей-то ещё.

– Я. Для общего. Блага стараюсь! – медленно и чётко растолковала она тупоумному кандидату наук. – А вот вы теперь и сделайте так, чтобы это стало правдой! А то я только лещей от вас получаю. Благодарности – ноль.

Глава 23

В отличие от Марининого кафе, московская «Кофемолка», служившая Юле с Викой одновременно местом досуга и переговорной комнатой, закрываться не собиралась. Именно там, на верхнем этаже торгового центра с видом на район, сейчас сидели девчонки.

Вика немного пришла в себя, осмыслила пережитое и даже снова научилась быть весёлой. Бабушке с дедушкой она пока ничего не рассказывала, да и сама старалась об этом не рассуждать – во всяком случае, наедине с собой. У неё настал тот момент, когда вроде и осознал произошедшее, но и шок ещё не отступил.

До сих пор они с Тэмом общались почти на равных. С развитием технологий и переменами в сознании людей такие отношения стали чем-то обыденным – не только для Вики, но и для большинства её сверстников. Бо́льшую часть времени они проводили в компании взрослых: Юля ходила на танцы, Вика на двоеборье, – и привыкли к этому.

Да и Тэм, с его специфической манерой поведения, к свободному диалогу располагал.

Но если для Юли он всё-таки оставался школьным учителем, то у Вики, учившейся в другой школе, даже этой преграды не было. И понимали они друг друга временами слишком хорошо: пример тому – случай в поезде, когда Вика разъяснила Тэму его истинное отношение к детям. «Детей ты любишь, просто врёшь как дышишь, и всё тут…»

Так было раньше. А сейчас?

Сейчас произошло удивительное. Родство, которое, казалось бы, сближает людей, разъединило их, отшвырнуло друг от друга, да так, что каждый не мог подняться и сделать шаг навстречу другому. Когда всё прояснилось, Вика стала испытывать к Тэму какую-то удушливую смесь отторжения, недоумения и почему-то стыда. Она прекрасно видела, что известие о родстве стало для Тэма неожиданностью, что он,