Дорога тянется по кругу - Алина Евгеньевна Пожарская

Он всматривался в Викино лицо, находил в нём знакомые черты – теперь, когда всё выяснилось, это было нетрудно – и пытался понять, действительно ли она холодно рассуждает или опять прикидывается. Помимо внешних черт, он теперь выискивал в ней черты характера, свои и Нинки.

Склонность к рассуждениям – явно от него. Впрочем, он и сам часто использовал их, чтобы заглушить чувства. Которые Вика проявляла совсем иначе: не тихо и плавно, а резкими, точными ударами. Это в ней уже говорила Нинка.

– А я и не знаю, что такое общепринятый вид, – ответил Тэм. – Хоть у кого-то они есть, такие отношения? Вот прямо сейчас?

– Тоже верно. Но мне хочется хотя бы вернуть то, как было… до того…

– Я понял.

– Значит, это твой дар, – спросила Вика, – видеть истории людей?

Тэм кивнул. Он хотел сказать, что Вика пользуется им явно чаще, чем следует. Но тут же одёрнул себя: это походило бы на отцовский упрёк. Сейчас звучит слишком нелепо, слишком пародийно, слишком…

Вика вывела его из размышлений:

– Ты когда-нибудь пытался объяснить происхождение этой штуки?

Он ответил не сразу. И начал издалека.

– Знаешь, я ведь не только географ. Мой факультет назывался «биологии и географии». Вообще-то я биолог. География – это часть школы. А научная работа в универе – она там.

За словом «там» крылся целый мир – крупного и страшного, мелкого и тоже страшного. Мир вроде ужасно пёстрый – и в то же время закрытый мутным облаком. Мир науки.

Вика всё видела. Для созерцания ей не нужно было никакого неизученного дара. Нужен был другой – который вполне изучен и стар, как всё человечество.

– Так вот, – продолжал Тэм. – Любая наука – это путь в неизведанное. Путь этот – в два этапа. Первый – идёшь и думаешь: как же много я знаю!.. Не этап, а чистый кайф просто. И дай бог, чтобы он у всех прошёл как можно быстрее. Потому что потом начинается второй. Ты продолжаешь идти. И понимаешь, что не знаешь ни-че-го. Осознавать это трудно. И только на этом втором этапе ты можешь чего-то достичь. А у него конца уже нет. Я не Лермонтов, – ввернул он – на случай, если Вика поморщится от его кривой речи.

Но Вика не поморщилась. Она сейчас вообще была далека от всей этой суеты – морщиться, улыбаться, поднимать брови…

Зато каре-зелёные глаза светились почти жутковатым огнём.

– Ты пытаешься? – спросила она. – Дойти… ну, не до конца второго, раз он бесконечен. Но хотя бы до знания? Откуда…

– Пытаюсь. Но помню, что путь бесконечен. То есть могу и не дойти.

– Расстроишься?

Он покачал головой.

– В этом сила второго этапа.

– Я так и думала.

Они помолчали. И спустились на землю. Обратно в маленькую гостеприимную кухню с обоями в цветочек.

Оба поняли, что пришло время вспомнить о другом, более знакомом, более приземлённом.

И важном.

– Кажется, мне нужно рассказать тебе о ней, – сказал Тэм. – И почему всё у нас получилось так, как получилось.

– Расскажи. Лучше сейчас, чем потом. Может, нам будет проще.

Тэм на секунду задумался.

– А знаешь, нам уже проще, – заметил он. – Подобные вещи про «нам будет проще» – они редко проговариваются людьми между собой. Даже если у них и есть намерение, то это всё равно остаётся между строчек. Так что первое испытание мы, считай, уже прошли.

– Тем лучше, – сказала Вика. – Ну а теперь рассказывай.

* * *

В квартире на северо-западе Москвы царило философское настроение. Деревянный стол переехал из кухни в комнату, и вокруг него разместилась компания из восьми лиц. Восьмым лицом был Алтай, который обожал сидеть, как все, на стуле и улыбаться направо и налево.

На первый взгляд могло показаться, будто это философское настроение нарушала Вика: у неё включилась болтливость. Но, вслушиваясь в её речи, нетрудно было понять, что настроена она более философски, чем кто-либо другой.

– А ведь права была Юля с её пророчеством, – рассуждала Вика. – Дорога действительно протянулась по кругу…

– Ви-ик, – с упрёком сказала Юля.

– Юленька, не переживай, все уже в курсе. Так вот… В Петрозаводске мы получили информацию, а окончательно прояснилось в Москве. И нашли ответ именно друг у друга, а не у кого-то ещё.

– Погодите, – не понял Федя. – Ведь было сказано: «Дорога тянется по кругу». Но ведь у Вики получился не круг, а так, отрезок…

– Караул! – воскликнула Ася. – Программист в чате!

– Ну Федь, – возразила и Вика. – Прежде всего…

– Прежде всего, – перебила Юля, – ещё не факт, что я…

– Факт, Юленька, факт, – Вика похлопала её по плечу. – Предсказания – это твоё. Железно, бетонно. Разве что не стоит понимать твои стишата буквально. «Нимб над головой, не простой, а голубой» был всего лишь кепкой. А ещё пророчества могут иметь несколько значений. Жека с его тройбаном: «Не хорошо и не скверно, а равномерно». «Равномерно» может означать как среднюю оценку, так и то, что…

– …ему эта оценка до лампочки, – закончила Юля.

– Тогда и тему круга можно истолковать по-разному, – сказала Марина. – Например, ты посетила Казань, родной город своих… родителей. А потом и город, в котором родилась, – Петрозаводск.

– Получается, что все мы в каком-то смысле сделали круг, – добавила Ася. – Только у каждого он свой. Марина вернулась в Москву, где когда-то жила. Тэм нашёл в своём родном городе Марину…

– Это называется «притянуть теорию за уши», – вмешался Тэм.

– Лесом иди, – попросила Ася и продолжала: – А вот Игорёк сделал самый буквальный круг. Казань – Петрозаводск – Москва – Казань.

– Ага, – отозвался Игорёк. – И самый отстойный тоже.

– Да ладно тебе, – ободрила его Ася. – И тётя Софа точно так же: сначала сюда, потом этих двоих отковыривать, потом снова сюда. За что сейчас и чашки поднимем, и ей лучи здоровья пошлём. У неё тоже буквальный круг получился, только поменьше.

– Тётя Софа полезное дело сделала, – возразил Игорёк. – А я…

– А ты псих и дебошир, но мы тебя любим, – перебила Ася. – И то, что ты остался тут до конца, многое о тебе говорит. Кто-то не согласен?

Согласны были все.

Игорёк повёл плечами, не желая больше спорить, и потянулся к побитой Асиной гитаре в углу комнаты. Марина придержала его чашку, чтобы не задел грифом и не опрокинул.

Он не пел, а тихонько декламировал, картавя, перебирая струны и временами беря септаккорды.

Мне с вами, други, так тепло,

И ваш досуг я скрасил…

Но время всё-таки пришло:

Пора мне восвояси.

Направо