Дракон и Некромант. Мой выбор - Ирина Савицкая

— Он оставил это, — сказал он.

— Не для нас, — ответила Лиссандра. — Для тех, кто придет после. Когда земля снова попросит.

— Значит, мы не ломаем ее, — кивнул Кайден.

— Мы учимся жить рядом. Не как враги. Не как союзники. Как соседи, которые знают, где проходит граница.

— Ты сделала это, — сказал он.

— Сделала, — ответила Лиссандра. — Но не я одна. Это вода. Это земля. Это… он сам. В конце концов.

Кайден кивнул.

— Он выбрал покой.

Они сидели молча. Солнце поднималось выше, разгоняя туман, и в его лучах вода казалась не черной, а серебряной. Где-то на том берегу запела птица — звонко, радостно, будто ничего не случилось.

Лиссандра посмотрела на свои руки. Шрамы от черных нитей поблекли, но не исчезли. Они останутся с ней навсегда — как память, как напоминание, как предупреждение.

— Что теперь? — спросила она.

Кайден пожал плечами.

— Жить.

— Это я и без тебя знала.

— Тогда, — он встал и протянул ей руку, — пойдем жить. Вместе.

Лиссандра взяла его ладонь. Пальцы были теплыми, сухими, надежными.

Она поднялась, отряхнула колени и посмотрела на реку. Ветер снова переменился — пришел с юга, теплый, обещающий весну.

— Пойдем, — сказала она.

И они пошли — не оглядываясь, не прощаясь. Потому что пепел не прощается. Он просто ждет.

Глава 23 Лиссандра. Возвращение

Глава 23 Лиссандра. Возвращение

Вечер в Ауриэле опустился тихо — без колоколов, без приказов, без суеты. Солнце уходило за горы, и его последние лучи скользили по каменным уступам, по крышам башен, по темной глади реки, которая теперь текла ровно и спокойно, будто ничего не случилось. Лиссандра сидела у окна в своей комнате, положив ладони на подоконник, и смотрела, как вода забирает свет, как сумерки поднимаются от земли к небу, как первые звезды загораются одна за другой, робкие и далекие.

Тело ныло. Не от ран — ран не было, только царапины на ладонях, которые она даже не заметила в горячке боя. Ныли мышцы, ныли суставы, ныла каждая косточка, будто она пронесла на плечах гору. Но в груди, там, где еще недавно пульсировал холод, теперь было пусто. Не больно — просто пусто.

Она сняла сапоги, стянула промокшую накидку, повесила ее на спинку стула. Подошла к умывальнику, плеснула в лицо ледяной водой из кувшина, и это помогло — немного прогнало туман, застилавший глаза. На портрете в зеркале отражалась чужая женщина — бледная, осунувшаяся, с разводами крови на щеке и под носом. Лиссандра провела пальцами по этим следам, стирая их, и подумала: «Я жива. Я жива, и он мертв. И это не победа — это просто… продолжение».

В дверь постучали — негромко, мягко, как стучат, когда не хотят пугать.

— Войдите, — сказала она, не оборачиваясь.

Кайден вошел без лишних слов. Он тоже переоделся — в чистую льняную рубаху, темные штаны, сапоги снял у порога. В руках держал поднос: две кружки с дымящимся отваром, тарелку с хлебом, сыром и горшочек меда. Поставил все на стол, сел на стул у стены, вытянул ноги.

— Эльна сказала, ты не ела с утра. Я подумал, что после такого и у меня не полезло бы, но отвар выпей. С медом. Согреешься.

Лиссандра подошла, взяла кружку. Пар щекотал ноздри, пахло мятой, липой и еще чем-то сладким, успокаивающим.

— Ты всегда знаешь, что сказать, — пробормотала она, садясь напротив.

— Не всегда, — ответил он. — Просто знаю, что молчать иногда лучше.

Они пили молча. Снаружи ветер гудел в башнях, где-то внизу лязгнула подкова о камень, и женский голос засмеялся — звонко, по-домашнему. Жизнь возвращалась в замок, заполняя пустоту, которую оставила после себя битва.

— Кайден, — сказала Лиссандра, отставляя пустую кружку. — Ты боялся? Там, на берегу? Что я не справлюсь?

Он помолчал, глядя на огонь, который уже разгорелся в камине.

— Нет, — ответил наконец. — Я знал, что ты справишься. Я боялся, что ты не захочешь возвращаться. Что после всего… останешься там.

— Где? На камнях?

— Не на камнях. Внутри себя. В той клетке, которую выстроила из страха.

Лиссандра опустила глаза. Пальцы ее гладили край стола, шершавый, теплый, настоящий.

— Я чуть не осталась, — призналась она тихо. — Когда он смотрел на меня, когда его тени облепили меня со всех сторон… на секунду я подумала: «А может, я действительно сосуд? Может, он прав, и без меня баланс рухнет?»

— И что тебя остановило?

— Ты. Твое лицо. Ты стоял там, за спиной, и смотрел. Не мешал. Не лез. И я поняла: если я сейчас сдамся, ты не простишь себе, что не успел. А я не хочу, чтобы ты жил с этим.

Он встал, подошел к ней, провел пальцами по ее волосам — от виска к затылку, медленно, почти невесомо.

— Ты спасла себя сама, — сказал он. — Я просто стоял рядом.

Лиссандра подняла голову, посмотрела ему в глаза — темные, усталые, но живые.

— Можно я останусь здесь сегодня? Не хочу быть одна.

— Ты у меня и не просишь, — ответил Кайден. — Ты в своей комнате. Я твой гость.

Она усмехнулась — в первый раз за этот день по-настоящему.

— Тогда оставайся. Гостем.

Он подал ей руку, помог подняться. Она шагнула к кровати, но не легла — повернулась к нему, положила ладони ему на грудь, почувствовала, как сердце бьется ровно, как тепло разливается по телу от одного только прикосновения.

— Ты знаешь, — сказала она, глядя куда-то в сторону, — я никогда не делала этого по-настоящему. По желанию. Только… когда приказывали.

Кайден замер. Его руки, уже было поднявшиеся, чтобы обнять ее, опустились.

— Тогда не надо, — сказал он глухо. — Не сегодня. Не торопись.

— Нет, — она снова посмотрела на него, и в ее взгляде не было страха. — Я хочу. Сама. Просто предупреждаю: я не умею.

— Ничего, — ответил он, и в его голосе прорезалась та самая русская, жесткая, но теплая интонация, которая не терпела возражений. — Научу. Не спеша.

Он сделал шаг. Потом еще один. Остановился так