Выбери меня! или Двойное счастье после развода - Елена Амеличева

- Я не останусь.

Я подошла ближе. Не резко. Просто встала перед ним, чтобы он видел - я не шучу, но и не давлю.

- Слушай меня внимательно. Здесь тебя никто не ударит. Щенка твоего не тронут. Накормят вас обоих. А потом уже будешь решать, бежать ли тебе дальше в свою великую уличную свободу, где все прелести жизни состоят из грязи, голода и рогатки. Но сначала - суп.

Он смотрел на меня снизу вверх долго. Очень долго. С той страшной взрослостью в глазах, которая у детей всегда кажется личным оскорблением для мира. Потом медленно, почти нехотя кивнул. Жук в этот момент снова лизнул мою ладонь.

- Вот и договорились, - сказала я. - Видишь? Умнейший из вас двоих уже давно все понял.

Дальше обследование хозяйства пошло куда бодрее. Оказывается, если вместо одного Тома, который знает все, но в основном то, что ему весело, взять с собой еще Пашка, который знает все, потому что лазил везде, где нормальные дети не выживают, то у тебя внезапно появляется не просто экскурсия по владениям, а полноценная разведка местности с приложением в виде грязного щенка.

После тарелки супа, куска хлеба, еще одной тарелки супа, спора с Гретой по поводу мытья, короткой, но яркой трагедии "я не полезу в лохань" и полного поражения Пашка перед лицом Бет и Мейлы, мальчишка был наконец отскоблен до состояния, в котором его можно было считать человеком, а не маленьким упрямым болотным духом. Щенка, к слову, тоже частично привели в порядок. Теперь Жук выглядел не как комок обиды и пыли, а как нормальная, хотя и весьма потрепанная собака с претензией на будущее.

Переодетый в чью-то старую рубаху и штаны, подвязанные веревкой, Пашок выглядел все еще настороженно, но уже не так, будто в любой момент растворится в щели. А главное, после еды начал говорить. И вот тут выяснилось, что господь, если он и существует, очень любит подбрасывать мне полезные кадры в самых неподходящих упаковках.

- Там не ходите, - сказал Пашок, когда мы снова вышли во двор. - За старым сараем доска гнилая.

- Какая именно? - спросила я.

- Третья от угла, если от колодца считать.

Я моргнула.

- Очень конкретно.

Он пожал плечами.

- Я туда проваливался.

- Личный опыт. Прекрасно. Что еще?

И он начал рассказывать. Где у ограды дыра, через которую ходят чужие куры и один особенно наглый баран. Где в саду старая яблоня внутри уже пустая, но снаружи делает вид, будто держится. Где местные мальчишки таскали сушиться сеть, а потом забыли. Где по весне подтапливает нижний огород. Где мельниковы люди срезали дорогу через наше поле, когда думали, что никто не видит. Где в амбаре под половицей раньше держали мешки с хорошей мукой, пока кто-то не начал их подворовывать.

На этом месте я остановилась.**********************Мои хорошие, приходите в мою завершенную книгу с таким же упрямым красавцем)) А уж какая там героиня)))Зло выходит замуж, или Мама для исчадий адаЗло должно быть наказано и… выдано замуж! Так решил император после того, как я подшутила над его дочерью. Р-раз, и я уже невеста герцога-демона! На дух его не выношу, и он отвечает пылкой взаимностью после того, как мне удалось прищемить его мужское самолюбие на гонках ящеров. Надо избавиться от навязанного жениха, и я уже знаю, как. И никакой жалости к рогатому, не дождется!Но что, если этот брак лишь мой билет в самый эпицентр зубастых дворцовых интриг?Ну, вот и узнаем – всеми силами стараясь избежать проклятого замужа!О, еще и два демоненка прилагаются?..героиня-заноза (достанет любого)властный демон (он так думает)искры и ехидные перепалки (в комплекте)упрямая любовь вопрекиехидный фамильярчик Злючка-Колючкаокеан юморащепотка озорствахулиганы-демонятаящеры с характеромневезучий удавинтриги и козни враговХЭ – никто не отвертитсяЗло должно быть наказано и… выдано замуж!Книга вышла на бумаге, купить можно на ОЗОНе и др. маркетплэйсах!ЧИТАТЬ

Глава 37 Будешь помощником?

Глава 37 Будешь помощником?

- Кто-то начал что?

Пашок замялся.

- Ну... брали понемногу.

- Кто?

Он покосился на Тома. Том покосился на него. О, чудесно. Мои первые местные заговорщики.

- Если сейчас соврете, - сказала им очень ласково, - начну задавать вопросы с документами, именами и взрослыми последствиями.

Том вздохнул, как человек, которого жизнь заставила сотрудничать с законом.

- Не мы, - сказал он.

- Уже хорошо.

- Мельников работник. Фадей.

Я кивнула.

- Конечно. А я уж почти начала скучать без него.

Пашок оживился. В человеке всегда просыпается доверие, если ты ругаешь того же мерзавца, что и он.

- Он еще возле пруда сети ставил. И по ночам возил что-то. И врет много.

- Изумительно, - сказала я. - Значит, у нас тут не просто бедственное хозяйство, а хозяйство с интригой. Уже чувствую себя почти счастливой.

Мы обошли нижний огород, старую пасеку, остатки изгороди, полузаваленный навес и дальний луг, где трава пока только начинала просыпаться после зимы. День выдался ветреный, с ясными просветами между облаками. Воздух пах землей, водой, прошлогодней травой и тем особенным весенним ожиданием, которое всегда обещает либо рост, либо грязь по колено. Чаще всего и то и другое одновременно.

Пашок шел рядом уже почти без настороженности. Жук мотался у нас под ногами, временами забывая, что он щенок, а не маленькое стихийное бедствие. Том то забегал вперед, то спорил с Пашком, то показывал что-нибудь с выражением лица "я и без него все знал", но было видно, что на самом деле рад компании. Мне это тоже нравилось. Очень.

Дом постепенно переставал быть набором проблем и начинал превращаться в карту. А карта, как известно, уже почти власть. Нужно только понять, где у тебя крысы, где дыры, где люди, а где - самые ценные находки, вроде чумазых мальчишек с хорошей памятью и дурной жизнью.

Под конец обхода мы остановились у старой яблони в дальнем конце сада. Дерево было кривое, узловатое, с большим дуплом и той удивительной, кряхтящей живучестью, которая свойственна старым деревьям, вредным старухам и очень упрямым женщинам.

- Здесь хорошо, - сказал Пашок.

- Чем?

Он пожал плечами.

- Никто не ищет.

Ах. Я посмотрела на него. На этот раз без шутки. Просто посмотрела, как смотрят на слишком маленьких существ, рано научившихся прятаться там, где взрослые ленятся заглядывать.

- Теперь будут, - сказала спокойно. - Но не чтобы прогнать.

Он ничего не