Образы Востока в мировой культуре - Дарья Олеговна Мартынова

Английский художник, родоначальник и теоретик английского промышленного дизайна Кристофер Дрессер (1834–1904) много изучал соотношение форм живой природы и орнамента, что связано с деятельностью его учителя Оуэна Джонса (1809–1874). Неудивительно, что Дрессер был чрезвычайно увлечен японским искусством, а в 1876–1877 годах по поручению дирекции Музея Виктории и Альберта совершил поездку в эту далекую страну в качестве эмиссара (специальный представитель государства, отправляемый в другую страну для выполнения ряда поручений). Он должен был выбрать японские произведения искусства для покупки и продажи на Западе.

В результате за четыре месяца Дрессер проехал почти всю Японию. Он посетил храмы, ознакомился с архитектурой и стал свидетелем работы гончаров, хлопкопрядильщиков, изготовителей корзин и бумаги и многих других мастеров традиционных ремесел. Кроме того, дизайнер стал почетным гостем императора Мэйдзи (1868–1912), который предоставил Дрессеру беспрецедентный доступ к императорским сокровищам. В свою очередь, Дрессер лично передал императору в подарок британскую художественную керамику. Вернувшись в Англию, художник опубликовал книгу «Традиционное искусство Японии эпохи Мэйдзи» (1882 год), в которой подробно описал свое путешествие, а два года спустя основал компанию “Linthorpe Art Pottery” в Мидлсбро вместе с местным бизнесменом Джоном Харрисоном. Многие формы, узоры и глазурь изделий Линторпа вдохновлены японскими произведениями. Одна из самых известных и интересных работ Дрессера этого периода – чаша, покрытая бирюзово-зеленой глазурью с желтыми и зелеными полосками внутри, выполненная в виде гребенчатой волны. Форма чаши отражает источники, на которые опирался Кристофер Дрессер, – японские гравюры, особенно чувствуется влияние знаменитой «Большой волны в Канагаве» Кацусики Хокусая.

Кристофер Дрессер. Чаша-волна. Ок. 1880. Глазурованная глина. 17,8 × 17,8 × 11,4 см. Метрополитен-музей, Нью-Йорк, США.

Японское искусство влияло и на оформление интерьеров, и на архитектуру. Так, в Европе были распространены японские обои. Архитектор Томас Катлер (1842–1909) под впечатлением от японских орнаментов на тканях и обоях написал книгу «Грамматика японского орнамента», опубликованную в 1880 году, а также создавал обои с рисунком, похожим на рисунок японских обоев.

Архитектор Томас Джекилл (1827–1881) спроектировал японский павильон для «Международной выставки искусств, промышленных изделий и продуктов почв и шахт» в Филадельфии в 1876 году, который впоследствии был восстановлен на Всемирной выставке 1878 года в Париже. Это замечательное сооружение, похожее на пагоду, выполнено из литого и кованого железа, фасады здания оформлены японским орнаментом. Одним из самых ярких декоративных элементов павильона были кованые подсолнухи.

Японские обои. Музей Виктории и Альберта, Лондон, Англия.

Томас Катлер. Обои с воробьями. Конец XIX в. Цветная гравюра на бумаге. Музей Виктории и Альберта, Лондон, Англия.

Томас Джекилл. Андирон (железная подставка для дров в каминах открытого типа). 1876–1884. Кованое железо. Музей Виктории и Альберта, Лондон, Англия.

Значительную роль японское искусство играло и в Скандинавии. В 1885 году вышла первая публикация о японском искусстве на датском языке – работа датского живописца и историка искусств Карла Мадсена (1855–1938) «Японское искусство». В этой публикации Мадсен писал об особом умении японцев изображать природу. Япония для скандинавов была «чистой» страной по сравнению с промышленно развитыми государствами, поэтому в условиях кризиса национальной идентичности скандинавы использовали японское искусство как средство для создания и подчеркивания собственных национальных образов.

Ярким примером подобного воздействия является творчество норвежской художницы по текстилю Фриды Хансен (1855–1931). Она овладела всеми процессами изготовления тканых гобеленов: от окрашивания пряжи до переноса узоров на ткацкий станок. Хансен обновила методы ткачества, создав собственный особый стиль: в 1897 году запатентовала транспарантную (прозрачную) технологию ткачества[81]. В ней художница чередовала плотные, узелковые фрагменты с открытой основой. Эта декоративная техника позволила в полной мере раскрыть ее любовь к цветам и растениям.

Хансен была выдающимся колористом: собирала различные формулы растительных красок и экспериментировала с ними, пока не создала личную цветовую палитру. Воздушные и элегантные гобелены стали очень популярными, их использовали в качестве перегородок и занавесок. Композиции норвежской мастерицы отличались простотой, формировались из цветов, растений, птиц и животных. Японское искусство вдохновляло Хансен на протяжении всей творческой карьеры. Ее преподавательница в начале 1870-х годов, норвежская художница-пейзажистка Китти Ланге Килланд (1843–1914), в 1883 году расписывала интерьеры, используя в качестве источника вдохновения японские предметы из своей парижской студии. В 1888 году была открыта Северная промышленная, сельскохозяйственная и художественная выставка в Копенгагене, где известный парижский коллекционер и арт-дилер Зигфрид Бинг продемонстрировал бо́льшую часть своей японской коллекции, которую посетила Хансен.

Интерес к японскому искусству ярко проявляется уже в ранних гобеленах Хансен. В январе 1893 года она выставила в Норвежской ассоциации ремесленников коллекцию тканей, которую в том же году планировали отправить на Всемирную выставку в Чикаго. На ней был представлен и гобелен с летящими дикими утками, по форме напоминающий продолговатые японские свитки-какэмоно. В этом же году Хансен создала гобелен «Русалки и лебеди», где в центре изобразила птиц, плывущих среди волн, напоминающих рыбью чешую. Для стилизации воды она использует традиционный японский орнамент сэйгайха (яп. «волны лазурного моря»), представляющий собой концентрические круги, которые накладываются друг на друга, как чешуя. Считается, что этот орнамент мог прийти в Японию из древней Персии, где таким мотивом украшали посуду из глины. По легенде название узора пошло от одноименной придворной мелодии, под которую исполнялся танец «Волны на озере Цинхай», поэтому узор сэйгайха чаще фигурировал на одежде танцующих. Символично, что Хансен использует орнамент для изображения воды, можно предположить, что она знала легенду о происхождении орнамента.

Фрида Хансен. Русалки и лебеди. 1893. Гобелен. 250 × 350 см. Частное собрание.

Фрида Хансен. На юг. 1903. Гобелен. Частная коллекция.

Этот же орнамент Хансен повторила на гобелене впечатляющих размеров 1903 года. Единственное отличие – в позднем гобелене рыжеволосые девушки плывут прямо на лебедях посреди чешуйчатой воды. Образы взяты из скандинавской мифологии: процессия символизировала собой перенос тепла и света южных земель на север.

Фрида Хансен. Олаф Лильекранс II. 1894. Гобелен, 372 × 179 × 358 см. Национальный музей, Осло, Норвегия.

В 1894 году Фрида Хансен получила задание сшить 10 гобеленов для Нильса Андресена Бутеншоена. В двух больших гобеленах “Olav Liljekrantz I” и “Olav Liljekrantz II” она воплотила норвежские национальные мотивы, но в японском стиле с графичными и асимметричными фигурами. На гобелене “Olav Liljekrantz II” художница воссоздала типичный для дальневосточного искусства