Князь Константин Иванович Острожский и Литовская Русь - Афанасий Викентьевич Ярушевич

война с Москвою. Попытки императора устроить примирение кончились крайне комично[359] и обе стороны старались сделать друг другу по возможности больше неприятностей. Не чужд был этому и Константин Иванович; московские бояре жаловались послам Сигизмунда: «А из Святыя Горы пошли старцы к нашему государю чрез его (короля) землю с великими вещми духовными, по государя нашего приказу и Костянтин Острожский, Божий изменник и государя нашего изменник, а его слуга, у тех старцов вещи государя нашего душевные поотнимал, а их к государю нашему не пропустил и воротил их назад»[360]. Со своей стороны, Москва не оставалась в долгу и делала частые набеги на северные полоцкие волости, на Браславль и Рославль[361]. Такое неопределенное положение дел вынудило Сигизмунда решиться окончить все миром. В июле 1517 года было снаряжено в Москву литовское посольство, а при нем, в качестве посредника со стороны императора, поехал барон Сигизмунд Герберштейн, устраивавший до этого брак Сигизмунда I с Боною Сфорца[362]. Но, чтобы посольство было внушительнее, король решил подкрепить его каким-либо военным приобретением. Он нанял за границей чехов, мораван и т. д., собрал войска Литвы и Польши и направил их на Россию. Главное литовское войско вел К.И. Острожский, он начальствовал и над остальными отрядами, но только номинально; прежней военной «уставы», какие даны были гетману в 1507 и 1512 годах, теперь ему почему-то не дали. Следствием этого было полное ослабление дисциплины; всякий отряд действовал сам по себе, хотя и держался вблизи главного отряда, выступившего из Вильны 30 июля 1517 года. Понятно, что такие войска нанесли страшное опустошение мирной московской украине, куда первоначально направился Константин Иванович, но оказались негодными для серьезной войны. Действительно, когда литовские войска пришли к городу Опочке[363], то Острожский, разбив московские войска, очевидно, хотел осадою принудить город к сдаче и потому занялся опустошением окрестностей. Разосланные им отряды заняли городки Воронач, Велье и Красной. Между тем пришлые войска (чехи, мораване и др.) не хотели ждать и после полумесячной осады, вопреки воле гетмана, 6 октября пошли на приступ, но были отбиты с большим уроном. Эта неудача, поражение московским воеводой, Иваном Ляцким, шедшего из Браславля Черкаса Хребтовича и осада князем Шуйским и Кислицей Полоцка заставили Константина Ивановича прекратить осаду Опочки и двинуться на помощь Полоцку, где осаждавшие уже терпели недостаток в продовольствии и принуждены были на левом берегу Двины добывать пищу себе и корм лошадям. Константин Иванович[364], возвратившись с богатою добычею из-под Опочки, сам ли, или послав кого-нибудь, нанес поражение бродившему за Двиною отряду «детей боярских», что принудило Шуйского снять осаду с Полоцка и удалиться в пределы России[365].

По возвращении Константина Ивановича в Вильну он был благосклонно принят королем и получил новые наданья: еще за опустошение Северской области король 9 сентября дал ему Кузьминскую волость, заключавшую в себе 42 деревни, и разрешил построить в Красилове замок в защиту от татар. 1 мая 1518 года Константин Иванович получил Котов и Разничи[366].

В благодарность за свой личный успех в походе Острожский явился ходатаем пред королем за православные церкви. 26 ноября 1517 года, вероятно, чрез несколько дней по прибытии из похода, по просьбе Константина Ивановича, король жалует новогородскому Борисоглебскому собору 5 служб людей и три пустоши в Церинской волости[367]. Но или это наданье было отсрочено, или оно было очень незначительно, только в том же году следует повое наданье этому собору. Константин Иванович покупает у Ивана Золотаря имение Быковичи, испрашивает у короля согласия и записывает его на клир новогородского собора[368]. Очевидно, были наданы и другие церкви; по крайней мере, на это есть указания[369].

Между тем в конце 1517 или в начале 1518 года скончалась княгиня Мария Ровенская, вдова князя Семена Васильевича Несвижского, бабушка Татьяны Семеновны, жены Константина Ивановича. Так как прямых наследников у нее не было, то все громадные в богатые именья ее перешли к Острожскому. 3 февраля 1518 года в луцкие городские книги был явлен подтвердительный привилей Сигизмунда I Константину Ивановичу на вечное владение имениями Ровно, Козлином, Квасиловом Корнином, Колодном, Березанью, Котином, Кустынем, Богонами, Маневом, Ставком и т. д., всего до 60 имений, причем король давал Ровно всякого рода льготы[370]. Прием богатейших имений скончавшейся княгини был задержан набегом татар. Константину Ивановичу пришлось заняться сбором войска, и поход против хищников окончился победою[371]. После этого перерыва – смерти Марии Ровенской и набега татар – Константин Иванович обращается к прежнему – заботе относительно обеспечения новогородского Борисоглебского собора. 1 сентября 1518 года он совершает вторую покупку у Ивана Золотаря – имения Хоневич и четырех пустовщин, находящихся на границе с имением Быковичи, раньше подаренным новогородскому собору. Новое приобретение обошлось Константину Ивановичу в 100 коп грошей с придачею «двух добрых волохов»[372]. Испросив согласие короля, Острожский в начале следующего года записывает все эти земли клиру новогородского собора навеки, без права вмешательства наследников. Запись эта дана «для вечное памяти и богомолья… за душу господина и отца нашего митрополита киевского и всеа руси Иосифа и за мою душу…». По взаимному соглашению с митрополитом, последний до совершеннолетия Ильи Константиновича будет охранять названные имения от всякой кривды, о чем после своего совершеннолетия будет заботиться князь Илья[373].

Грамота датирована: «Острог 1519 года, индикта 7», т. е. в первой половине года. Во второй уже разразился над Польско-Литовским государством целый ряд бед, потребовавших крайнего напряжения всех сил государства.

Мы уже говорили, что в июле 1517 года литовские послы отправились в Москву, чтобы при содействии императорского посла, Сигизмунда Герберштейна заключить мир, и что одновременно с послами был отправлен на московскую украину Константин Иванович. В Москве решили не принимать послов, пока «великого князя воеводы не переведаются с Острожским». Этого пришлось ждать до второй половины октября, и тогда только, 24-го числа, начаты переговоры. Сначала московские дьяки потребовали Киева, Полоцка, Витебска; литовцы отвечали требованием Пскова, половины Новгорода, Твери и т. д.

Мало-помалу обе стороны уступали и наконец все дело сосредоточили на одном Смоленске, и каждая твердо стояла на своем. Взаимные перекоры окончились 12 ноября, но еще до 22 ноября переговоры вел один Герберштейн, и так же безуспешно[374].

Сигизмунд Герберштейн в русской одежде. Старинная гравюра

Результатом перерыва мирных переговоров была новая война. Василий III отправил богатые упоминки хану, побуждая его напасть на Литву одновременно с московским войском. Но последнее замешкалось, а татары в количестве 40 000, под предводительством калги Багатыря, вторгнулись в Галицию.