Князь Константин Иванович Острожский и Литовская Русь - Афанасий Викентьевич Ярушевич

их приобретения. Не чужд этих упреков и безупречный в остальном Константин Иванович Острожский. Помимо довольно частых выпрашиваний у короля, он пользовался стесненным положением владельцев. Так приобретал Острожский Чернолесье, Сельцо и Вознесение. Владелица последнего должна была продать свое, очевидно, последнее имение для выкупа из татарского плена своей матери. Таким же образом было приобретено имение Жизневцы[393], хотя Константин Иванович выкупил его владельца, Прусского, по своей инициативе. Конечно, это не вина Константина Ивановича, но все же как-то неприятно откровенное обозначение этой причины в продажных актах. Источники свидетельствуют и о других не вполне нравственных средствах, какие употреблял Константин Иванович для увеличения своего богатства. Относительно удержания им за собою имений сестры, вышедшей за Вишневецкого, мы говорили выше (прим. 354). Иногда Константин Иванович не по праву захватывал силою чужих людей[394], допускал захваты земли, обидьги т. д.[395] Но следующий факт является самым некрасивым, возбуждавшим против Константина Ивановича много нареканий.

У Ивана Юрьевича Заславского, двоюродного брата гетмана, был слабоумный брат Андрей. Иван, которому Константин Иванович выпросил несколько королевских наданий, умирая, поручил свою семью гетману, который принял к себе и Андрея. Пользуясь слабоумием последнего, Острожский, «яко пан моцный»[396], выделил князю Андрею его треть в заславских имениях и убедил его дать запись, по которой эта треть по смерти Андрея переходила к Илье Константиновичу Острожскому. Факт некрасивый. Но тень, наброшенная им на светлую личность князя Константина Ивановича, несколько ослабляется следующими соображениями.

Обратим внимание на обстоятельства, при которых князь Андрей Заславский дал запись, и на самое содержание ее. В ноябре 1520 года Константин Иванович принимал у себя в Дятлове самых блестящих гостей: митрополита Иосифа, воеводу троцкого Альбрехта Март. Гаштольда, марш. земского Яна Николаевича Радивила, воеводу полоцкого Петра Станиславовича Кишку, князя Полубенского, нескольких князей Заславских и мн. др. И вот князь Андрей Юрьевич Заславский 28 ноября, с ведома всех гостей, усыновляет сына Константина Ивановича, Илью, и записывает ему треть своей части в Заславе и во всех отчинных имениях, мыто в Остроге, Заславле, Луцке и все благоприобретенные имения[397]. Сам бездетный, князь Андрей, по обычаям того времени, иначе и не мог передать Константину Ивановичу своих имений, чтобы не возбудить бесконечной тяжбы со стороны своих прямых наследников[398].

Мы сомневаемся, чтобы такая светлая личность, как митрополит Иосиф, мог деятельно участвовать в этом грязном деле, равно как и прочие гости-свидетели. Сомнение возбуждается и тем, когда и кем заявлено это свидетельство. Оно заявлено в 1546 году, чрез 16 лет после смерти Константина Ивановича, Богданом Феодоровичем Корецким, Андреем Михайловичем Коширским и др., кажется, весьма враждебными Константину Ивановичу и особенно Беате, вдове Ильи Константиновича, по делу которой и дано ими это показание. Из лиц, близких к Константину Ивановичу, не было ни одного. Не видно также, чтобы и Кузьма Иванович Заславский воспользовался этим показанием – по крайней мере, оно не было принято во внимание при разборе дела королем…

Если приобретение имений наводит некоторую тень на личность Константина Ивановича Острожского, то в делах по управлению именьями он является в замечательно хорошем свете. Так, Константин Иванович получил Ростоки и Поречье по наследству от С.Ю. Гольшанского; между тем эти именья оказались спорными. По суду с Болбасовичем Острожский был признан законным владетелем, но, видя, что Болбасович от этого делается почти нищим, Константин Иванович уступил ему именье под условием военной службы к Острогу[399].

В 1514 году соседка Здетела, Бартошевич, наслала на неманский паром Острожского своих людей, которые ограбили здетельских рыбаков, порубили паром и побили много людей. Острожский, имевший королевскую грамоту на право держать паром, не ответил обычным тогда, а для него особенно сподручным, насилием, но только пожаловался королю[400]. В 1520 году Константин Иванович просил свою сестру, княгиню Заславскую, удержать ее подданных от нанесения «кривд» кузьминским имениям его и только тогда, когда замечательно вежливое письмо его не было принято во внимание, приказал своим людям отвечать тем же[401]. Несмотря на это, когда та же Заславская пожаловалась Константину Ивановичу, что его подданные рубят ее лес и пасут скот на ее земле, Острожский в предупредительных выражениях отвечал княгине, что все ее убытки будут немедленно удовлетворены[402]. Так же отнесся Константин Иванович к жалобе «плебана» новгородского, когда княжеские подданные наделали много порубок в спорной Стволовичской пуще[403].

Отношения его к своим подданным были весьма хороши: он освобождал их от королевских платежей, строил им церкви и не давал их в обиду. Понятно, почему жители Полонного указывали на правление Острожского как на образцовое[404]; понятно также, почему подданные других богатых вельмож бежали во владения Константина Ивановича и добровольно не соглашались уходить от него к прежним владельцам, что даже возбуждало жалобы[405].

Понятно, что такая мягкость и миролюбие снискали Константину Ивановичу общее расположение и еще более увеличивали его материальное благосостояние. Так, брат жены Константина Ивановича, латинский луцкий бискуп Павел, первый ренегат из рода князей Гольшанских и последний мужской представитель рода, уступил Константину Ивановичу свою часть в Гольшанах, Шешолах, Глуске и Романове, а потом еще отвел ему плац в Гольшанах для постройки дома[406].

Глава V

Назначение Острожского воеводой троцким. Разбор сказания об этом А. Кояловича. Положение православной церкви во вторую половину жизни Острожского. Отношение к православию короля. Роль Константина Ивановича в делах церкви. Забота его об юридическом положении православия и обеспечение церквей. Религиозно-нравственное состояние западнорусского общества. Последние сведения о Константине Ивановиче. Битва на Гольшанице. Вопрос о времени смерти Константина Ивановича. Характеристики и послесловие.

Пока происходили вышеизложенныя события, в составе высшего литовского правительства произошли весьма важные перемены. Умер воевода троцкий Григорий Станиславович Остикович, и его место занял Альбрехт Мартинович Гаштольд; в конце 1521 года умер и Н.Н. Радивилович, воевода виленский и канцлер В.К.Л., с лишком столетним старцем после шестидесятилетнего служения воеводою смоленским, троцким и виленским, 25 февраля 1518 года лично возведенный в достоинство князя Римской империи. Освобождался высший уряд в Литве и являлся вопрос, кто его займет. Высшее место в ряду светских сановников, после смерти Радивила, занимал Константин Иванович Острожский, пан виленский, гетман наивысший В.К.Л.[407] По-видимому, Константин Иванович был первым кандидатом как по чину, так и по заслугам; но он был православный, которым по унии 1401 и 1413 годов нельзя было давать высших должностей, и главное – гетманом, т. е. часто принужден бывать в походах, отлучках, тогда как уряд воеводы виленского требовал постоянного пребывания или при