После измены. Излечи мою боль - Галина Колоскова

— Доктор, я в субботу в кино смог сходить, — сообщает он, и в его голосе слышно почти детское изумление. — Сидел полтора часа. Не вскакивал.

Искренне радуюсь за него.

— Это прекрасно, Артём, — улыбаюсь, выписывая направление на контрольные анализы. — Продолжаем. Помните про ЛФК. Без движения даже самый лучший препарат не справится.

— Помню. Спасибо вам. Если бы не вы…

Он не договаривает. Мы оба знаем, что его предыдущий ревматолог, коллега, близкий к кругу Виктории, долго списывал всё на «остеохондроз» и «психосоматику». Пока не стало поздно. Я прогоняю эти мысли. Не хочу думать о плохом. Работаю ради вот этих маленьких побед над болью. В них — моё спасение от большой, личной пустоты, вошедшей в жизнь вместе с победой над предателями.

После приёма остаюсь в кабинете, разбираю бумаги. Лаборатория в университете ждёт, но здесь, в больнице, я всё ещё очень нужна. Здесь — мои корни и новая, одинокая реальность.

В дверь стучат неуверенным, тихим стуком. Не похоже на медсестру или коллегу. Говорю громко:

— Войдите.

Дверь открывается, и на пороге возникает Сергей. Я не видела его со дня конгресса. Выглядит он не «айс». Дорогой костюм слегка помят, рубашка не отглажена до привычного абсолюта. Смотрю с недоумением. Некогда дойти до чистки? Под глазами — круги. В руках — букет белых лилий. Когда-то моих любимых цветов. Но сейчас от их запаха мутит. Только этого чуда мне не хватало для полного «счастья»!

— Лена… — хриплым, надломленным голосом. — Можно?

Если бы взгляд мог убивать, он уже корчился бы в луже крови. Указываю в проём с видом на коридор. — Кабинет для приёма пациентов, Сергей. Не думаю, что у вас медицинский вопрос, поэтому… — Пожалуйста! Пять минут!

Напрасно я решила, что он сломлен. Такт и Сергей Кравченко не совместимы. Он делает шаг внутрь и закрывает дверь. Ставит букет на стул для пациентов.

— Я пришёл… просить прощения. Как муж. Как человек, совершивший самую большую глупость в жизни.

Он говорит заученными словами, уставившись в пол. Уверена, репетировал их перед зеркалом. Мне даже не смешно. Противно, мерзко, но от Кравченко так просто не избавиться. Драться нет сил. Звать на помощь бесполезно и некого. Придётся выслушать.

— Всё, что произошло… ужасная ошибка. Она сама меня соблазнила, ты же понимаешь? Такие женщины… как наркотик. Я потерял голову. Но это было только тело, Лен! Только физиология! Душа моя всегда была с тобой!

Я слушаю его дешёвую пошлость и чувствую, как во рту появляется вкус железа. «Только тело». Даже будь так, измену это не оправдывает. — Ты предал меня не в постели, Сергей. Ты предал меня за своим рабочим столом, когда передавал ей мои идеи. Оскорблял прилюдно, а теперь притащился за прощением? — Знаю! — он всхлипывает, и по его щекам действительно катятся слёзы. Фальшивые или настоящие — я уже не различаю. — Она меня шантажировала. Я испугался, что она всё расскажет и будет скандал… Я хотел замять! Но я люблю тебя! Вспомни, какими мы были! Наши поездки, наш дом, наши планы! Разве это можно перечеркнуть?

Он поднимает на меня глаза. В них — отрепетированная мука. Он играет роль раскаявшегося грешника. И, возможно, даже верит в это сам.

— Наши планы… — повторяю без интонации. — Какие планы, Сергей? Ты планировал свою карьеру. Я была частью интерьера. Удобной, тихой, не требующей внимания декорацией.

— Неправда! Ты была моим вдохновением! И станешь снова! Давай начнём всё с чистого листа! Забудем этот кошмар! Просто сотрём последние месяцы! Мы до сих пор женаты! Мы сможем! У нас есть история!

Он делает шаг ко мне. Подскакиваю и отступаю.

— Не трогай меня. История давно закончилась. Её украли. Вместе с моими файлами.

— Я исправлю! Я всё верну! Я уволюсь из поликлиники, куда они меня сослали! Мы уедем! В другой город! Ты станешь заниматься своей наукой, а я буду рядом. Меня с руками оторвут в любом месте, заживём по-новому.

Он говорит, набирая истеричные ноты. Видит, что слёзы не работают. Я не таю. И тогда вытаскивает, как ему кажется, убийственный козырь. Выпаливает:

— И давай родим ребёнка! Ты всегда хотела! Мы отложили из-за карьеры, но сейчас самое время! Это всё исправит! Он снова нас свяжет! Мы будем настоящей семьёй! И ты перестанешь принимать противозачаточные, да? Давай выбросим эту химию, и всё наладится!

Он произносит это с таким наигранным оживлением, что у меня на секунду отключается сознание. В ушах звенит.

— Какие противозачаточные? — слышу свой голос, словно издалека. Он моргает в замешательстве, споткнувшись о собственную ложь.

— Ну… те, что всегда принимала. Чтобы не беременеть. Ты говорила, что не хочешь, пока карьера не устроится.

Вглядываюсь в знакомые до боли, теперь абсолютно чужие глаза. В них мелькнула тень страха. И всё становится на свои места.

Я всегда предохранялась другими методами. Но он считал иначе? Или хотел, чтобы я считала иначе?

— Я никогда в жизни не принимала оральные контрацептивы, Сергей, — говорю медленно, разделяя каждое слово. — Мы обсуждали с тобой, что гинеколог запретил мне их категорически. После тех болячек, что я перенесла для меня они приговор — риск тромбозов. Ты, как врач, должен был это помнить! — Догадка, горячей волной бьёт в виски. — Или… ты решил, что так будет надёжнее? Чтобы я не забеременела «случайно», не отвлекла тебя от великой карьеры? А теперь, когда нужно привязать меня, решил, что пора «отказаться от химии»?

Виноватое лицо белеет. Он отступает на шаг, натыкаясь на стул. Букет лилий падает на пол с мягким шорохом.

— Нет! Я забыл! Перепутал! Ты что, думаешь, я…

Глава 25

Глава 25

Взгляд Сергея забегал. Понимаю, я поймала его на том, чего он очень боится.

— Нет!