После измены. Излечи мою боль - Галина Колоскова

— Я думаю, что ты лжёшь, — перебиваю, уверенная в своей правоте. — Ты лжёшь сейчас, лгал тогда, лжёшь все эти годы. О любви. О поддержке. О наших общих планах. Ты даже сейчас соврал или намеренно вводил меня в заблуждение? — В голову ударяет новая, чудовищная мысль. Хмурюсь, желая, чтоб ошибалась. — Подожди... Ты всегда сам готовил мне утренний кофе. Говорил, это твоя забота. Ты что-нибудь подмешивал туда?

Он смотрит на меня и мне становится плохо от того, что вижу в его глазах не возмущение, не крик «как ты могла такое подумать!», а панику пойманного с поличным.

— Ты сумасшедшая! — выдыхает он, но я успела увидеть его настоящую реакцию. — Это уже паранойя!

— Возможно, — мне действительно кажется, что мир плывёт. — Но есть один способ это проверить. Я сдам расширенный анализ крови на лекарственный мониторинг. Включая следы гормональных препаратов в моём организме за последние полгода. Они имеют свойство накапливаться в тканях. Ты, как врач, прекрасно знаешь об этом.

Блефую. Я не уверена, что так можно проверить. Но он — не уверен тоже. И этого достаточно. Маска кающегося грешника окончательно сброшена. В его глазах остаётся примитивный страх разоблачения. Уже не в плагиате. В умышленном причинении вреда моему здоровью. Вполне возможном уголовном деле.

— Я… я не хотел тебе зла… — бормочет он, пятясь к двери. — Я хотел, чтобы всё шло по плану…

— Уходи, Сергей, — говорю с усталостью. Внутреннее опустошение пугает. Впервые чувствую, что способна убить. — И не приходи никогда. Если я обнаружу хоть малейшее подтверждение своим подозрениям, это будет уже не врачебная комиссия по этике. Это будет заявление в полицию. Теперь ты мне не муж. Ты — потенциальный обвиняемый. Понял?

Он кивает, лихорадочно, бессмысленно, хватается за ручку двери и выскальзывает в коридор, оставив на полу букет и запах своей лжи.

Я остаюсь одна. Опираюсь руками о стол, чтобы не упасть. Дрожь бьёт тело, мелкая, неконтролируемая. Он мог… Боже, он действительно мог подсыпать мне что-то в кофе! Чтобы я не забеременела. Чтобы его жизнь не усложнилась! Это уровень патологии, до которого я даже не думала опускаться в своих самых страшных подозрениях.

Убить хотела я, но убийца он, не в переносном, а в прямом смысли. То, что в любой день могла погибнуть сама, беспокоит меньше всего. Он убил моих не рождённых детей. Какой красавицей могла бы быть моя дочь? Каким умным мог расти сейчас мой мальчик?

Мысли путаются. Я задыхаюсь. Дрожащими пальцами развязываю узел банта шёлковой блузки. Мне нужно проверить. Нужно сдать анализы. Но сначала… сначала нужно выйти отсюда. Прежде всего, мне нужно на воздух.

Я собираю вещи на автомате, выхожу из кабинета. Иду по коридору, не видя ничего перед собой. И натыкаюсь на Павла. Вернее, он стоит у своего кабинета, как будто ждёт меня. Он выглядит немного лучше, чем несколько дней назад, но тень в глазах никуда не делась.

— Ты как? — спрашивает тихо, видя моё лицо.

— Сергей приходил, — голос срывается. — Он… он говорил о ребёнке, о противозачаточных. Которые я никогда не принимала. Я давно могла стать мамой, если бы… Павел мгновенно меняется в лице. Его взгляд становится острым, профессионально-оценивающим.

— Зайди ко мне. Сейчас.

Он за руку провожает меня в свой кабинет, усаживает в кресло, наливает воды.

— Рассказывай по порядку. Всё, что он сказал.

Стараюсь вспомнить дословно, но получается скомкано, с паузами. Про слёзы, про мольбы, про предложение родить ребёнка. И про роковую фразу о таблетках. Павел слушает, не перебивая. Его лицо становится всё мрачнее.

— Это серьёзно, Елена. Если есть хотя бы тень подозрения… Нужно действовать! Не просто анализы. Нужно проверить вашу домашнюю аптечку, если она ещё там. Его вещи. Возможно, он что-то хранил. Ты в любой момент могла умереть. Это не подлость — преступление.

— Я знаю, — шепчу, только сейчас вспомнив о собственных рисах. — Я сказала ему, что подам заявление, если что-то найду.

— И правильно! Я помогу. У меня есть знакомый… неофициально, может провести быструю экспертизу, если ты найдёшь что-то подозрительное.

— Да, — отвечаю, и странным образом ужас сменяется ледяным спокойствием. Так всегда рядом с Павлом. — Я должна знать правду.

Он кивает:

— Тогда поехали. Сейчас. Пока он в панике и, возможно, не успел что-то уничтожить. У тебя есть ключи от дома?

— Да, — говорю, вставая. Ноги больше не дрожат. Есть цель. Расследование. Я — не жертва. Я — следователь. И мне нужны улики!

Мы едем к нашему — его — дому. Открываю дверь со странным чувством, будто вхожу в музей прошлого собственной жизни. Всё на месте, но всё стало чужим. Павел идёт за мной. Заходим в спальню. Я открываю аптечку в ванной. Привычные: йод, бинты, но-шпа. Ничего лишнего. Подхожу к его тумбочке.

Я никогда не рылась в вещах мужа. Считала это неприличным. Теперь все правила отменены. Открываю ящик. Бумаги, визитки, зарядки от гаджетов. И маленькая, неприметная картонная коробка из-под витаминов. Открываю её. Внутри не витамины, а несколько блистеров с таблетками. Без названий на упаковке. Кладу одну на ладонь. Крошечная, белая, без опознавательных знаков. Я смотрю на Павла. Он берёт таблетку, внимательно рассматривает.

— Нужно отдать на анализ. Но, Лена… посмотри сюда… — Он указывает на внутреннюю сторону крышки коробки.

Там, мелким почерком Сергея, написано: «Л. 1/4 утром в кофе. 28 дн. — перерыв 7». Л. Лена. Четверть таблетки. Утром в кофе. Цикл 28 дней, перерыв 7. Это схема приёма монофазных оральных контрацептивов.

Я сжимаю в руке коробку, и мир окончательно переворачивается. Он не просто лгал! Он системно, возможно годами, давал мне препараты, о которых я не знала. Украл у меня не только идеи и мужа. Украл возможность выбора. Возможность стать матерью. Я опускаюсь на пол в пустой спальне и не могу издать ни звука. От шока, от ужаса, от абсолютного предательства. Павел молча