Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

вышел из хижины. Ночь уже опустилась на селение плотным покрывалом. Подняв голову, я смотрел на звёзды, пробивающиеся сквозь кроны деревьев, и думал о том, что этот путь может изменить всё, но я пойду по нему до конца, даже если он приведёт меня к пустоте. Я шёл к своей хижине, и ветер доносил до меня запах дыма и сырости, смешанный с ароматом ночных цветов. Внутри моей души сейчас царила пустота, но где-то в глубине теплилась мысль, которую я не мог заглушить: если я не потеряю себя, я не потеряю свою семью. И это, возможно, единственное, что имело значение.

— Я готов, — сказал я сам себе, — что же, раз нет другого выхода, кроме веры в неизвестное и в духов. Значит, буду верить в духов, и да поможет мне Кукулькан!

Я пробыл с Ишчель два дня, а на третий покинул её и маленькую Марию, которая заплакала, провожая меня. Её плач оставался у меня в ушах ещё долго после того, как селение скрылось за спиной. Взяв с собой Кан Эка и ещё троих воинов из числа самых надёжных, я направился к одной из древних пирамид, что стояла в стороне от известных троп. Там сейчас должен обитать дух Кукулькана, если я не ошибаюсь в подобных вещах. Мы шли через сельву, и день за днём джунгли становились плотнее, смыкаясь за нами, словно не желая отпускать.

Путь в эту сторону оказался неблизким. Пять дней мы пробирались сквозь заросли, переходили ручьи и ночевали под открытым небом, слушая крики обезьян и шум ночных ветров. Я почти не спал, всё время думал о том, что делать дальше, ведь я видел и понимал, как победить крусоб. Их много, но они бестолковые и не владеют основными военными знаниями. Я уже обучил достаточно воинов, чтобы нанести им весомое поражение, и даже того оружия, что у меня есть, хватит, чтобы разгромить их основные силы. Ну а дальше что? Вот на этот вопрос я не мог ответить даже сам себе.

Сейчас я стоял перед выбором трёх путей. Первый вёл в сторону Мексики, то есть, мне нужно добывать победу для неё, с последующим получением для себя реабилитации и преференций. Второй путь вёл к сепаратизму и захвату всей этой местности под себя, заручившись поддержкой английских колониальных властей. Перспектива, если честно, так себе. Никакого развития здесь не предусмотрено, а эта область Юкатана, далее известная как штат Кинтана-Роо, просто станет очередной колонией Англии со всеми вытекающими последствиями. А так как здесь ничего особенного не находится, кроме древесных ресурсов, фруктовых деревьев и небольших полей с сельхозкультурами, то и перспектив нет. В дальнейшем здесь начнут развивать туризм, но пока ничего этого нет, и вряд ли скоро появится.

Оставался третий путь, естественно, самый сложный и скользкий из всех — создать собственную республику и расширить её, распространив на весь полуостров Юкатан, включая сам штат Юкатан, Гватемалу и дальше, как фишка ляжет. Белиз трогать нельзя, англичане этого не простят. Но как это сделать? У меня нет ни ресурсов для покупки оружия и ведения долговременных боевых действий, ни образованных людей, да и с воинами всё очень сложно. Хотя идея хороша, но только как тайный путь.

А пока мне надо выиграть идеологическое противостояние. Точнее, религиозное. Самое главное — собрать религиозных фанатиков и сформировать из них кастовую систему. Желательно держать это в тайне, чтобы о ней знали только сами индейцы, а остальные лишь догадывались. И, само собой, принимать в неё только индейцев. Да-да, такие вот расовые предрассудки, но вынужденные. Кто на серьёзных щах станет верить в Кукулькана из европейцев или креолов? Да никто! Поэтому в этом вопросе моя аудитория — только индейцы. И я должен стать для них тем, кто поведёт за собой, даже если я сам не верю до конца в то, что делаю.

Где-то на пятый день мы вышли к подножию пирамиды. Она возвышалась среди джунглей, скрытая лианами и поросшая мхом, но всё ещё величественная, как в дни, когда её строили предки майя. Я поднялся по ступеням, покрытым влажной землёй, и остановился на вершине. Сверху открывался захватывающий вид на зелёное море деревьев, раскинувшееся до самого горизонта. Ветер дул с востока, и я чувствовал, как он мягко касается моего лица, словно пытаясь унести все сомнения и оставить лишь уверенность.

Я опустился на колени и начал молиться, не зная, кому именно. Кукулькану или Христу, в которого я не верил, или самому себе, человеку, который уже не знал, кто он. И так я стоял очень долго, чувствуя, как ветер шевелит мои волосы и как солнце согревает лицо, и ждал, когда придёт ответ. Ответ пришёл не сразу, но когда он пришёл, я понял, что всё получится так, как должно. И я готов идти по этому пути до конца, что бы меня ни ждало впереди. Спустившись вниз, я отдал приказ найти вход в пирамиду и расчистить его.

Весь день мы занимались этим, заодно освобождая пирамиду от слишком явного мусора на ступенях, ведущих к вершине. Здесь, на вершине пирамиды, мне предстоит провести утро, ну а для общения с духом мне нужно спуститься вглубь. Ближе к вечеру, заготовив себе пару факелов, я подошел ко входу к пирамиде и в сопровождении Кан Эка начал спускаться внутрь. Трое воинов, что пришли вместе с нами, остались снаружи, охраняя вход в древнее сооружение.

Войдя в узкий проход, где царила тьма, мы разожгли один факел и отправились дальше, в святая святых древней пирамиды и обители богов майя. Свет факела дрожал и метался, выхватывая из мрака то изломанные тени на стенах, то глубокие трещины, которыми время покрыло каменный пол. Воздух становился всё более тяжёлым и влажным, и каждый наш шаг отдавался глухим эхом, словно пирамида реагировала на наше присутствие.

Стены, покрытые экзотической резьбой, изображающей переплетающихся змей, ягуаров с горящими глазами, фигуры воинов в ритуальных масках, давили на нас со всех сторон, заставляя оглядываться вокруг если не с опаской, то благоговейно уж точно. Лица, высеченные из камня, глядели на нас из глубины веков, и я чувствовал, как эти взгляды проникают сквозь кожу, оставляя после себя лишь холод.

Мы шли долго. Факел чадил, и его жёлтый свет плясал на стенах, оживляя древние изображения. Я видел, как тени скользят по иероглифам, и мне казалось, что они начинают двигаться сами по себе, рассказывая истории, которые не высечены в камне, а